Седьмой Круг. Свой путь

Танец закончился криками и оглушительным рокотом, а исполнители его кровавыми ошметками разлетелись по сторонам. Кому-то из выживших по лицу прилетело оторванной конечностью, иных обдало горячим дождем из внутренностей. По рядам стражей понеслись жалобные всхлипы и стоны, мораль их истлела, и побросав щиты и оружие, они бросились удирать. Другие безмолвно пятились, сильно закусывая губы, и опуская глаза, лишь бы не попасть под взгляд этого остервенелого чудовища.

Лео продолжил шаг. Никто больше не решился встать на его пути.

– Монстр! Он монстр! – кричал кто-то, рехнувшись. – Отступайте! Спасайтесь, идиоты!

Заговоренная и сплошь расписанная защитными колдовскими знаками, стала пылью высокая стена, когда Леонард захотел пройти сквозь неё. Долгие месяцы упорного труда лучших магов Трибунала осыпались прахом, едва он моргнул. Таковым было могущество, что даровал ему Дрейк сегодня. Опьяняющим, сладким и столь притягательным.

Шагов через сто Леонард сориентировался и смог определить дорогу до кузницы. Он не думал, не сожалел и не страшился грядущего.

Но теплилось ещё в угасшей душе еле уловимое беспокойство за Бьерна. То были лишь крохи оставшейся человечности. И где-то глубоко внутри Лео всё ещё помнил себя, но этот слабый, малодушный образ не нравился ему больше.

Слух о побеге разошёлся молниеносно. Окраина Мордгарда просыпалась, тревожились люди, паника нагнетала. Разгулялась и расплескалась кругом темная воля: из-под земли вместе с Лео наружу вырвалось первородное, дикое безумие и в назидание диктовало теперь жителям свои чёрные нравы.

Тысячи гнусных, озлобленных проклятий, произнесенных узниками за годы их заточения, просачивались через брешь в защите, что учинил обряд Лео и Дрейка. Они не предвидели этого, но раскаиваться о том уже было поздно.

Челядь и смерды, что легче других поддавались колдовскому влиянию, оскалили потаённый свой гнев. Смерть и ненависть устроили пир. Первыми загорелись знатные дома феодалов, а вместе с тем взбесившийся люд принялся вырезать и их семьи. На краю Мордгарда правили теперь разруха и хаос.

Лео покинул этот мрачный праздник, не желая остаться среди людей. Последнее живое чувство в нём вело его к Великой Кузнице, а дальше…

Он не знал.

От назойливого запаха гари Бьерн проснулся. За эту неделю постарел он на несколько лет, лицо его осунулось.

Он выскочил на улицу ровно тогда, когда Лео приблизился к кузнице. И волосы встопорщились дыбом на теле мастера. Взмолившись, упал он на колени и поднял руки к небу.