Седьмой Круг. Свой путь

И женщины совсем уже не юные, но жаркие и с хищными глазами, выставляли из-под мехов напоказ оголенные, мокрые от пота бедра и животы и вызывающе трогали себя так, что становилось не по себе. И совсем молоденькие, хрупкие девчушки стояли рядом, кто, понуро опуская взгляд, а кто, подражая блудницам постарше, с шальным безумством в глазах, словно в порочном дурмане. Они вероломно манили его, но от этого становилось тошно. И Лео вдруг вспомнил о Мире, отвел глаза и стал ругать себя в сердцах, не смея больше поднимать взгляд до самого выезда из города.

Они покинули Ивенир, спустя час-другой, и бесконечная давка сменилась снежным коридором тракта. Не видно было его конца, а лошадиные морды едва возвышались над растопленными сугробами. Так дорога простиралась до самого края Крокснорта.

– Здесь всегда так? – спросил Лео, разглядывая вечную белую даль. – Зимой?

– Снегопад выдался редкий, – отвечал царь. – За прошлую ночь насыпало, как за месяц.

– Тогда уж ладно, – выдохнул молодой маг. – Я чуть голову не сломал о том, как вы со всем этим управляетесь.

– Магия – полезная штука, – ухмыльнулся Аркрайн. – Без неё бы Крокснорт не выжил.

– А скрологи? – зачем-то вдруг спросил Леонард. – Водятся у вас здесь?

– Не слишком, – мотанул головой правитель. – У нас своего добра хватает.

– Какого же?

– Ты через чур болтлив, – закончил разговор Аркрайн и выступил чуть вперед. – Не по мне это.

В полном молчании они продолжили путь.

Месяц зимы тянулся монотонно, однообразно. От бледных равнин некуда было и скрыться. День за днём только путь, беспокойный сон в придорожной ночлежке или в шатре прямиком посреди тракта, одна и та же вяленная рыба на зубах и снова дорога. Задница костенела от седла, холод сгущался и порой становился настоящей пыткой, а тоска по Мире не переставала грызть так же, как и неделю, две, три назад.

Спасал лишь Дрейк и его бесконечная, то веселая, то занудная болтовня.

Так уж был он забавен, что Леонард не переставал им умиляться. Но скоро это прошло.