Седьмой Круг. Свой путь

Но жертва, хоть и содрогалась, сдаваться без боя была не намерена. Леонард успел рубануть острым краем по ближайшей морде. От этого стало только хуже. Двое волков тут же вцепились ему в плащ и повалили на снег, ещё один ухватился за левый рукав, тянул, драл, рычал, дважды прокусив руку. Остальные ринулись следом, готовые добить.

От боли маг взвыл, но крик его проглотила вьюга и он растворился в звенящем ветре. Из последних сил Леонард всадил конец лопаты в хребет терзающего руку волка и переломил его, точно бывалый воин.

Другой из зверей когтистой лапой саданул по щеке, оставив глубокие борозды ран на ней. Алым пожаром кровь растопила снег.

А затем волки заскулили и стали отступать.

Из ночной темени вышел Аркрайн, торжественной, величественной поступью. Его властная воля отвадила хищников прочь: им он виделся циклопической громадиной, нерушимой и вечной, выходящей за рамки их понимания. Царь подошел к Леонарду и помог ему подняться. Через несколько мгновений от хищников остались только следы и одиноко лежащая туша, чудом поверженная в неравном бою.

– Вот же дерьмо! Дерьмо! – причитал и кричал Лео. – Твою мать! Как больно!..

– Престань ныть, – голос царя был громким, словно раздался внутри головы. – Это всего лишь боль.

Молодой маг стоял, шатаясь. Он остался живым и верил в это едва ли.

– Вот ведь дерьмо… – неслышно шепнул Лео, прижимая искусанную руку.

– Жалкое зрелище, – Аркрайн смотрел куда-то в мрачную пустоту. – И ты ещё смеешь называть себя магом…

– Я не могу… не могу колдовать! – громко оправдывался Леонард.

– А где были вы? Что за срочное дело могло появиться среди снежного поля?

– Неподалёку, – ответил Аркрайн. – Наблюдал.

– Наблюдал?.. – молодой маг поперхнулся и, казалось, захотел накинуться на своего спасителя. – Наблюдал?!

– Именно, – подтвердил царь. – За тем, как ты справишься. И ты проявил себя ужасно.

– Я… Я… – от негодования и злости у Лео перехватило дыхание.

– Отойди, – небрежно бросил Аркрайн и поднял руку.

Леонард ощутил такой жар, будто бы снова оказался в старой-доброй Великой Кузнице Мордагрда в самый разгар её работ.

Снег на милю кругом исчез, не успел он моргнуть. Кровь запеклась на щеке. Возвратились лошади, спокойные, послушные и стали пощипывать желтую траву на расчищенной земле. Бьерн собрал их рядом; отвязал две пузатых вязанки дров, одну – от своей, другую – от жеребца Лео, и бросил наземь. После по мановению Аркрайна принялся расставлять шатры поближе друг к другу.