Седьмой Круг. Свой путь

Таковы были целительные чары этого странного, доселе неизведанного Леонарду чувства, о названии которого он только смутно предполагал.

– Явился-таки, – забренчал старик из-за двери в свои покои, когда Леонард отпирал комнату. – Завтра не дрыхни много! Работать надо!

Маг ничего не ответил. Только закрыл дверь, погасил лампаду, скинул с себя одежду и, витая где-то среди невидимых облаков, плюхнулся на кровать.

– Как же красивая, и какая же… – мечтательно сказал он в черный потолок.

«Необычная, – возник в голове писклявый голос, перебив.

– Не мудрено, что ты так быстро в неё втрескался. Девица не из простых. И я говорю не о княжеской крови».

– А о чем же, вейлинг?

«Не важно, колдун, – как-то странно ответил Дрейк. – Советую тебе быть осторожней. Вот и всё».

– Ой, вечно ты об одном!

«Помереть тебе было мало, да? – возмутился вейлинг. – Необычная она, говорю. Особенная…»

– И в этом ты прав! – согласился Леонард, думая о своём. – Я таких не встречал ещё…

«Да ты вообще в своей жизни и девиц-то почти не видел, болван! – одернул его чем-то недовольный Дрейк.

– А эта ещё и ведьма. Точно тебе говорю! Хоть по какой-то причине и совсем не обученная ворожбе. Всё это крайне подозрительно. И то, что вы встретились – тоже. И то, как она на тебя смотрит. И то, что думает…»

– И что же, например, она думает? – переполненный удовольствия крутанулся маг в кровати.

«Замолчи уж, – пискнул Дрейк. – Полежи лучше, помечтай в тишине. Не собираюсь я тебе чужие секреты выкладывать.

Сама расскажет, коли нужным сочтёт».

– Пусть так. Не важно, – маг шаркнул головой по подушке. – Скоро мы встретимся снова, и я спрошу её сам.

«А духу-то хватит? – зловредно засмеялся вейлинг. – Наивный мальчонка».

Глава 14. Вейлинг

И как бы ладно ни слагал ты и не сочинял Небесному Сердцу просьбы, я не поверю, что найдется ему милее волшебной песни. Пусть спорят маги, сколько им вздумается, о силах тех и других чар творений, а я точно скажу, однозначно – музыка тоже та ещё магия.

Бывает, заслушаешься в трактире особенно умелого барда, так и словно влюблён ты уже в него, сил нет. А ведь и не ворожит он, как это принято понимать, но всё-таки завораживает. И сколько же легкомысленных девиц попались уж на уловки их музыкальные, и сколько ублюдков без отцов выносили и вырастили после – уму не постижимо. А всё потому, что волшебством они сеют, хоть сами того и не понимают вовсе.