Седьмой Круг. Свой путь

На запястьях Лео он закрепил браслеты.

Алхимик вслух отсчитал ровно четыре капли, пролитые им на порошок из очередного флакона. Содержимое чаши зашипело, забурлило и вспенилось, а Лео сжал кулаки, но глаз не открыл.

Сильнее разошелся и вскипел порошок, когда Виго добавил к нему ещё пару капель того же зелья. Тело молодого мага задребезжало. Трескучие разряды рвались по цепи от пенящейся чаши, проходили сквозь Леонарда, и поглощались минералом, замыкающим эту череду. Наконец, маг, стуча зубами, как голышом на морозе, вытаращил глаза и подскочил, усевшись.

Как резаный, орал он и вертел головой, оглушая старика одурелым воплем и совсем не понимал, отчего так сильно его колошматит.

Другой сосуд Виго держал уже наготове, и стоило только Леонарду зашевелиться, как старик залил его содержимым разгоряченную, брезжащую от бурной алхимической реакции чашу.

Маг перестал горланить – боль ушла. На Виго он посмотрел, как чокнутый и с трудом проговорил, заикаясь:

– Г-г-г-где он-на? – Лицо его исказилось конвульсией.

– С-с-с н-н-ней всё в па-па-па… парядке?

Большего он сообщить не успел и снова завалился на спину. Но теперь в его вены вернулся пульс.

– Про кого этот засранец спрашивал? – с облегчением выдыхая, подивился Виго, но тут же сообразил, что ответа ждать не от кого.

И он услышал, как у двери кто-то тихонько, истерически завизжал. Алхимик обернулся и, изрядно изумившись, стал наблюдать, как исполинских величин страж-скелет, полностью преградив собой проход наверх, цепко держит костяными пальцами барахтающуюся, точно выброшенная на берег рыбка, девчушку.

Она яростно крутилась, извивалась и пыхтела, словно угодившая в безжалостный капкан росомаха. Била ногами скелет и размахивала прелестными косичками в тщетных потугах освободиться и сбежать поскорее из этого ужасного, гадкого подвала.

– А ты ещё кто? – недоверчиво рассмотрел её алхимик, приблизившись. – Пакость тебя побери, чего ты тут забыла?

Девчушка, вся красная от напряжения, властно и гневно бросила в старика испепеляющий взгляд.

Негодование и страх смешались в ней. Совершенно не привыкла она к подобному обращению, зная, что одного лишь слова её будет достаточно для того, чтоб гвардия её отца разобрала это подземелье по камушкам. Вот только… Увы, сейчас слово её мог услышать только этот недобрый, кривящий угрюмые, недовольные гримасы старикашка. И настроен он был, по всей видимости, крайне недружелюбно.

– Не смейте! – вскрикнула девчонка не то угрожающе, не то умоляюще.