Седьмой Круг. Свой путь

Тогда была середина дня. Лениво катилось Небесное Сердце по ясной, лазурной тверди. Казалось, никто и ничто сейчас не способен омрачить, в кой-то век, воодушевленный и расслабленный ум Лео. И он решил изведать пути новые, изучив на всякий случай те подворотни и улочки, на которых ещё побывать не успел.

Отойдя от дома на приличное расстояние, он остановился, потревоженный обеспокоенным чем-то голосом Дрейка в голове.

– Постой. Послушай, – пропищал тот. – Что-то нечисто тут. Кажется, кто-то следит за тобой… за нами.

– И почему же тебе так кажется? – Лео и слушать не хотел, наслаждаясь свежестью заботливой прохлады. – Ты точно ничего не придумываешь? Ну хоть денёк-то можно без этого?..

– Будто бы я так и жажду тебя донимать без дела, – негодующе визгнул вейлинг. – Я просто внимательно слежу за тем, что происходит вокруг! Ты ведь помнишь – мне важно, чтоб ты оставался цел!

– Ну почему не завтра, а? Или хотя бы не часом позже? Чего там у тебя?

– Кто-то смотрит. Это точно, – рассказал Дрейк.

– Но я не разберу… Странное чувство. – Он словно бы принюхался, прислушался. – Может не станешь далеко отходить от дома? Как на счёт того, чтоб выбрать более людное местечко?

– Ну… Мне и вправду наскучило здесь…

Лео прервался, заметив, как чья-то тень скользнула у него под рукой. Маленькое, юркое очертание, точно пронырливый лис, скрывалось с места преступления: его обладатель ловко срезал кошелёк с пояса зазевавшегося, болтающего с сами собой посреди проулка болвана. Тут же забыв предупреждения Дрейка, Леонард, возмутившись тем вопиющим бесстыдством, бросился изловить воришку.

Отчаянно пустился он бежать следом за скрывающемся в темном закоулке силуэтом.

– Вот об этом я и говорил! – причитал Дрейк, надеясь остановить разбушевавшегося мага. – Забудь ты о своей мелочи, береги нашу шкуру! Это может быть ловушкой…

– Замолчи, – пропыхтел Лео на ходу. – Хрен я ему уйти дам!

Вейлинг быстро смекнул, что слушать его никто не собирается, потому сосредоточил все силы на изучении стремительно меняющейся обстановки вокруг.

И происходящее отъявленно напоминало ему теперь какую-то шалость, нелепую детскую игру, затеянную кем-то по неясным для него причинам.

От сноровистой, миниатюрной фигуры веяло азартом и озорством. Будто бы гадкий умысел зиждился не на нужде или дурном помысле, но на попытке спастись от унылой скуки. Удостоверившись, что ни к какой опасности эта невинная чехарда не имеет отношения, Дрейк угомонился.