Седьмой Круг. Свой путь

Любая ошибка в изготовлении даже простецкого зелья, легко может оставить неаккуратного бедолагу без бровей, а если сильно не повезет, то и без пальцев или даже без рук. В общем, коли ум твой не отличается должной остротой и внимательностью, лучше в такие опасные для жизни дела не соваться. Тем более, что желающих стать подмастерьем того или иного алхимика всегда предостаточно, и кто знает, какой из них преисполнился честолюбием в достаточной степени, дабы наглядно продемонстрировать конкурентам свои собственные успехи в изготовлении, например, смертоносных ядов или чего ещё гаже.

Теплые, прибыльные и почетные местечки поближе к тайнам Небесного Сердца никогда не бывают в пустоте.

Своими высокомерием и жаждой контролировать происходящие вокруг процессы, алхимики ничем не уступают магам. Отчужденные и возомнившие себя лучше и умнее остальных, по большому счету, все они презрительно относятся к простым людям, видя в них лишь источник дохода и непременно заслуженной благодарности за свои выдающиеся труды, а иногда и вовсе, как высокомерно они говорят, – материал.

Какие только грязные выходки не умудрялись они оправдать священным и первостепенным над всем остальным в мире стремлением к сокровенному знанию за все долгие годы существования алхимии. Порой и рядовые чернословы чураются подобной мерзости, хоть и получают куда больше осуждений в свою сторону.

Из записей безымянного барда. “Наброски о том и о сём”.

Крылья снова были с ним. Живые и настоящие, словно дарованные ему Небесным Сердцем при рождении.

Гроза заливалась с немыслимой силой, безжалостно раздирая ничтожные перед первородной, царственной мощью стихии постройки жалких человечишек. Леонард знал, что разразилась она не с проста. Это он призвал её, дабы уничтожить презренный ему город и всех этих букашек, обреченно снующих внизу в безуспешных попытках спрятаться от раскатистого голоса смерти, с шумом спускающегося на них с кипящих, грохочущих небес. Он ликовал и пепел истерзанных разрядами тел пах для него сладостью.

Когда молния ударила по крылу, он не почувствовал боли. Лео взглянул на него и увидел, что там, где раньше пылали перья, лоснилась яркими вспышками черная, непроницаемая чешуя. Сущность, какой он обратился теперь, была неподвластна даже такой силе и потому стихия была ему покорна. Она благоговела перед ним и трепет её рокотом обрушивался вниз, смиренный и кроткий перед непостижимой его волей.