Возвращение архимага. Том 2

Если Женевьев хочет реализму, так и быть реализму. Я слеплю ее скульптуру в обнаженной натуре. Это не требует особых художественных навыков, просто в уме представь и лепи. Легко для великого мага Аль-Эскандера!

Мне надо лишь вообразить об этих ножках в мини-юбке, из-под которой виднеются её розовые трусики! А эти её чулки просто дразнятся! Эти ее движения бёдрами «туда-сюда» тоже должны быть запрещены! Ей нельзя появляться в таком виде перед неокрепшими умами!

А затем эта обтягивающая блузка, которая подчёркивает огроменные дойки! Пуговицы так и грозятся лопнуть и разлететься по классу.

Может быть даже она использует какое-то специальное заклинание, которое противодействует гравитации? Я уже видел множество наистраннейших вещей в мирах с магией. Кто знает, что могли придумать женщины в этом мире.

А затем её длинные светлые волосы прямо до её бёдер. В общем слепил всё, не упуская ни одной детали.

— Тца! — Я прищелкнул языком, как хорошо получилось

Может её блузка и вышла немного более облегающей, чем в реальности, но я могу это исправить! Да, да, вот так выглядит хорошо! Большие полушария спереди и сзади тоже. Очень хорошо! Очень «горячо» и достаточно похоже на модель из реальной жизни.

— Ха-ха-ха! Только лицо получилось, как у орка...

Вот блин, размышляю я, а вдруг это не самая клевая затея — делать ей подарок в виде её же фигурки? Не выйдет ли у меня пошло? В худшем случае меня могут причислить к извращенцам.

Внезапно, на мою «Венеру» упала чья-то тень сзади, и я обернулся. По моей спине пробежался холодок, когда я увидел выражение лица Элиз Женевьев.

— Бонжур, мадам, парле ву франсе? Вам что-то нужно?

Она смотрела на мое творение с таким видом, будто я совершил государственную измену.

— Ааа.. А кто это Каракалов? — Я был удивлен, что она впервые назвала меня по фамилии, а не обозвала Недоразумением.

Я быстро обернулся и взял «Орка в форме женщины» в руки, обхватив за осиную талию.

— А, это самая гениальная работа, которую я когда-либо делал, — ответил я с самодовольным видом. — Здесь я соединил лучшее из греческой и французской скульптурных традиций. Я назвал ее «Спящая Венера», потому что это образ богини, спящей на своем троне в нашем материальном мире, до того момента, когда она проснется.