Восход. Солнцев. Книга II

Уважаемые господа работают не покладая рук на благо государства, поэтому постарайтесь не мешать им.

— Лейтенант, я здесь с конкретной целью и ее собираюсь выполнить, — решил все поставить на свои места.

— Юность, — улыбнулся и закатил глаза Березин. — Все мы стараемся, пытаемся в начале. Я же не против, служи себе на здоровье. Кушай, спи. У нас есть хороший публичный дом, если молодое тело требует ласки и тепла. Главное, не мешай.

Спасибо, Трутень и Самсон. Чую, придется немного пошуметь, чтобы меня стали воспринимать всерьез.

— Мне бы встать на довольствие и деньги получить, — перевел я тему.

— Ну, это тебе в бухгалтерию, — лениво указал на дверь Березин. — Только, Борис, будь душкой, не груби Лидии Петровне. Она женщина в летах, не любит хамов.

Улыбнулся и развернулся. Лейтенант продолжал изучать мои документы. Я вышел из двери и направился в бухгалтерию, постучался и заглянул.

Огромный стол с кучей бумаг, сейф рядом и женщина бальзаковского возраста.

— Прошу прощения, — сказал я чуть громче, чтобы привлечь внимание.

— Не ори! — буркнула женщина. — Думаешь, я слепая? Все вижу. Занята, довяжу и приму тебя.

Рефлекторно сжались кулаки. Я расслабился и выдохнул. Только сейчас обратил внимание, что Лидия Петровна наблюдала за мной.

Красная губная помада на лице, глаза подведены тенями. брюках и кителе, на плечи накинут плед. Меня смутила ее обувь — на ней были сапоги, такие же, как носили в отряде Долгоруковой. Часть подошвы стерта. Лидия Петровна достаточно худощавая для своего возраста. Странно… Чую я, непростая это дама.

— Милок, ты бы присел, а то стоишь, глаза мозолишь. Быстрее вязать не могу, ты уж потерпи чутка, — старческим голосом произнесла бухгалтер.

Я опустился на диван и уставился в окно. Она специально разговаривает не своим голосом, делая его старше и немощным. Снова бросила на меня взгляд и улыбнулась. «Стоит попробовать…» — подумал я.

— А у вас попить ничего нет? — улыбнулся и приветливым голосом выдал свою просьбу.

— Прости, для солдатиков ничего, — хмыкнула женщина.

— Забудьте. — произнес я.

— Как скажешь, голубчик. Еще чуть-чуть потерпи, немного осталось.