Странники ночи

Вик медленно обернулся, между стволами деревьев мелькали гибкие девичьи фигурки. Он посмотрел на друга, тот кивнул.

– Иди. Ночью тебе не нужно ничего бояться. Встретимся на рассвете, – Ярси резко отвернулся и устремился совсем в другую сторону.

Вистолец проводил его взглядом, глубоко вздохнул и пожал плечами. Ночь. Время оборотней. Страха действительно не было. До его слуха донёсся мелодичный смех. Он расправил плечи, невольно почувствовал, как по мышцам бежит неведомая мощь, наполняя всё тело будоражащей энергией.

Он улыбнулся, понимая, что ему нравится это чувство.

Весёлый заливистый смех стал громче.

– Ладно, – он попытался отбросить все мысли и шагнул в объятия леса.

Под ногами волнами стелился пепел, в лицо заглядывали красные полупрозрачные листья, словно пульсирующие горячей кровью. Деревья покорно склоняли ветви, убирая их с пути. Он шёл сквозь чащу безжизненного леса. Это его дом. Он здесь хозяин. Он здесь пленник.

«– …У тебя есть шанс сохранить сущность человека, сохранить самого себя и обращаться в зверя только тогда, когда ты сам этого пожелаешь».

Зачем? Это пытка – быть человеком там, где не может существовать ничего человеческого. И сразу приходит ответ. – Я сам этого хотел. Сам.

Густые багровые капли выступали на поверхности листьев, медленно, словно боясь, катились к краю и, на мгновенье замерев, срывались вниз. Беззвучно, их принимал в объятия пепел и хоронил их. И это не кровь Рееты, это её слёзы.

Ярси резко остановился, опустился на землю, сел, подтянул к себе ноги и обхватил колени руками.

Капли падали рядом, но ни одна из них не задевала его тела.

– Я сам этого хотел? – он поднял голову, посмотрел вверх. Сквозь спутанные ветви проглядывали крохотные участки высокого звёздного неба. Его глаза закрылись сами собой. Промелькнули и рухнули в бездну кроны деревьев, отдаляясь, исчезая… Высь, бесконечная, пока не начинает разрываться от нехватки дыхания грудь, пока не ломаются от неимоверных усилий крылья, пока не замирает слишком быстро бившееся сердце…

Он вздрогнул всем телом, глаза не хотелось открывать, не хотелось расставаться с полётом.

Одиночество. Он стал существом, обитающим между мирами – живым и мёртвым, и в обоих он чужой. Это того стоило? Даже ради встречи с отцом, даже ради воспоминаний о детстве, ради чувств, которые превратились в пытку? Это того стоило. Навсегда, бесконечно.

Его губы сами собой изогнулись в злой усмешке.