Стать Магом ч.3 Фельск

Подсказать ему что ли?

— Кстати, — сделал я вид, что разглядываю картину, висящую на стене слева от меня (ничего особенного, просто пейзаж), — говорят, что теневые бароны всегда платят свои долги.

— Намекаешь, что я тебе что-то должен?

— Почему намекаю? Прямо говорю. Кстати, я понимаю, что немного поздно для знакомства, но как тебя все же звать?

— Селехом и зови. Это мое настоящее имя. — Пожал плечами мой собеседник, открывая один из ящиков стола и доставая оттуда крупный полотняный мешочек. — Держи, — он катнул его в мою сторону.

— Твоя плата.

Я словил подношение, взвесил его в руке, выходило прилично. Только вот это было не то, совершенно не то. И развязывал я тесемки больше для хозяина кабинета, чем для того, чтобы самому убедиться, что я прав и никакого артефакта внутри нет.

— Золото, — разочаровано протянул я, заглядывая внутрь.

— Триста монет. Золотом. — Многозначительным тоном проговорил Селех.

— Это не то, о чем мы договаривались, — сказал я, толкая мешочек обратно. Сумма, конечно, значимая.

Только вот что мне те деньги? Мне другое нужно.

Селех посмотрел на меня, как на дурака, но мешочек все же забрал и спрятал обратно в ящик стола.

— Все артефакты находятся в ведении Круга Чистоты, — развел он руками.

— И что? — вопросительно поднял бровь я, — Неужели ты думаешь, что меня это волнует? У нас с тобой был договор, я... — я резко замолчал, понимая, что эта скотина чуть не заставила меня в открытую признаться в убийстве Ходока. Ай хорош, аборигенский Торквемада. А я чертовски самоуверен.

Будь он хоть из четырежды отсталого мира, но это не делает его тупым. Помни, Шурик, об этом. Всегда помни. И не считай себя умнее других.

Нет, с глобальной точки зрения ничего страшного в моем признании не было бы. Как я уже говорил — Селеху и доказательств никаких не нужно предоставлять, чтобы меня осудили. Но вот наше с ним противостояние я бы проиграл. Чего крайне не хотелось. Я должен быть сильным и не уступать даже в таких мелочах. Понимаю, что мои рассуждения могут показаться глупыми или звучат, как подростковый протест.

Но я на Риэле уже несколько месяцев, и если уж что и понял, так это то, что стоит кому бы то ни было проявить слабину, как тут же найдется тот, кто будет готов сожрать слабого. Так было с Ирвоной, так было с Гральфом, так было с семьей Чеза. Поэтому, по возможности, я и старался себя вести так, будто держу все под контролем. Даже если это было и не совсем так.

— У нас был договор. Я делаю работу, а ты мне за нее платишь.