Путь императора

– Кадол, через два часа сменишь брата, ты, Большой, будешь сторожить после Кадола. Спокойной ночи.

На следующий день труппа дала целых два представления: после полудня и на закате. Оба – с полным успехом. Поразмыслив, старшина решил, что можно остаться еще на один день.

Ночь выдалась, не в пример прошлой, темная и ветреная. Ближе к полуночи начался дождь, и Кадол, которому выпала вторая стража, до этого честно обходивший кругом лагерь, спрятался под навес, к лошадям. Может, и к лучшему вышло: сторож, он на виду, ему и стрела первая или нож в спину.

Кирасы да кольчуги – это для воинов и благородных. Прочим в Эгерине воинское снаряжение запрещено.

А в шатре спал старый Тарто рядом с умницей‑женой. Спал, напрыгавшись да навертевшись за два представления, Бубенец. Спал неторопливый Налус, а вот постель Мимошки пустовала. Приглянулся шестнадцатилетний акробат кому‑то из горожанок. Обычное дело.

А Фаргалу снился красивый сон. Будто стоит он на берегу большой реки, такой широкой, что еле‑еле виден противоположный, заросший лесом берег.

Стоит и машет рукой перевозчику. И рука у Фаргала – мускулистая, толстая, как у Большого, а на поясе, у бедра, настоящий меч…

Взрезать ткань шатра умелому человеку – один взмах ножа. Три взмаха – три дыры по два локтя длиной. Довольно, чтобы пролезть внутрь.

Воры напали втроем, разом. Один выскочил рядом с Налусом, второй – поближе к Тарто, третий – там где громоздились мешки с реквизитом. Этот, третий, замешкался, но оплошность его роли не играла.

Первый, в одной руке дубинка, в другой – масляная лампа, не раздумывая, треснул по голове спящего Налуса, второй так же проворно приставил нож к горлу Тарто. Мог бы и убить, но убивать без нужды было не велено. Третий, перебравшись через груду мешков, бросился к входу и мигом распустил шнуровку. Затем подскочил к проснувшемуся Бубенцу, схватил его за волосы.

– Не тот,– прошипел бандит с лампой.

В шатер ввалился четвертый, наставил снаряженный лук.

– Только кто пикнет! – шепотом предупредил он.

Тарто сжал кулаки, но не пошевелился: сталь ножа холодила кожу на горле.

– Бери мальчишку и сматываемся! – процедил тот, что с лампой.

Третий отбросил ничего не понявшего Бубенца, схватил за руку Фаргала, лежавшего рядом с сыном Налуса… и вскрикнул.

– Закрой пасть, ублюдок! – зарычал тот, что с лампой.

– Укусил, гаденыш! – Бандит поглядел на окровавленную руку.

Он ошибся. Это был не укус.

Фаргал проснулся, когда ножи воров вспороли шатер.