Истории приграничья

Хмурясь, обронил: — По-простому не хошь… Лады…

Вытянув руку, воин подержал клинок над огнем. Затем быстро приложил к щеке кобольда. Зашипело, в воздухе поплыла вонь прижжённого мяса. Карлик завизжал.

— Где богиню держите? — ровно повторил Эгарт.

— Чавой-то оне тянуть, — сказал Дрызг, поглядывая в сторону, откуда доносились вопли и стоны кобольда.

— Мабудь карла неговорливый попался, — рассудительно заметил Одо. Прислонившись к дереву, он без остановки обшаривал взглядом лес вокруг. — Это зря, токмо мучится попусту.

— Гля! — прервал рассуждения товарища Дрызг. — Никак Габа нас кличет!

Действительно: повернувшись к ним, черноволосый бородач призывно махал рукой.

Оказавшись возле костра, Дрызг с приоткрытым ртом уставился на обвисшего на верёвках пленника. Покрытый ожогами и порезами, тот тонко поскуливал, словно раненая собака. Жёлтые глаза потускнели и безучастно глядели в землю.

— Вызнали? — Вопросительно посмотрел на Эгарта Одо. — Вызнали, где золото?

Эгарт отрицательно мотнул головой.

Ратник повернулся к Дрызгу:

— Хорош пялиться! Валяй, хворосту собери — хоть какой-то прок от тебя, вахлака, будет.

Дрызг аж задохнулся от такого. Позабыв о кобольде, выпучился на Эгарта. Медленно краснея, заорал, сжав кулаки:

— Не указ ты мне, ржавобокий! Хошь сухолома — подь, да саморучно сбери! Я те ни в вои, ни в холопья не определялси!

— Грызло прикрой, покуда зубья на месте, — пренебрежительно кинул Эгарт, отворачиваясь.

— Ах ты ж паскудник! Да я ж тя!.. — с перекошенным лицом Дрызг рванулся к демонстративно игнорирующему его воину.

Его перехватил Одо, сначала клещом вцепившийся в рубаху, а после облапивший беснующегося мужика, словно медведь.

— А ну, пущай мя тотчас! — неистовствовал Дрызг. — Иначе и тя зашибу!

Одо что-то говорил, но рассерженный родственник охотника ничего не желал слышать.

Эгарт, не обращая внимания на происходящее позади, легонько полоснул мочку уха кобольда.

— Не желашь говорить, тварина?! — воскликнул воин. — Тогда подыхай!

Словно бы в ярости ратник вонзил кинжал в бедро пленника — да так, что остриё, пробив тощую плоть, ужалило древесную кору. Но сидевший поблизости Габа приметил, что глаза Эгарта в тот миг оставались такими же холодными, как и раньше.

Пронзительный вой кобольда смешался с воплями Дрызга и уговорами Одо. Эгарт громко ругался, а над деревьями с криками вились потревоженные птицы.