Истории приграничья

— Ужо лучше так, чем позор принять за тятю-труса, — воин сделал ещё шаг.

— Трус, смельчак — какое сиротинушке в таких словах утешение?.. Дуб, не упрямься, коли на сына начхать, спаси хоть баб да мужиков! Чего им пропадать? Поразмысли, что лучше: кровью одного выручить всех или всех же скопом уморить? Они же полягут до единого: не от жажды, так от твоего меча, — при последних словах рыжий препротивно осклабился, отчего рожа базарного прохвоста сделалась стократ гаже.

— А тебе с того што? — поинтересовался Каркси, вновь шагнув.

— Что мне с того? — странным тоном переспросил рыжий. — О-о, ты даже не представляешь. Я здесь очень давно, Дуб. Тебе и не понять, сколько… Некогда следовал я за Н’ном-Зуугкхаром, Господином Пурпурного безумия, подъедая остатки его Жатвы и любуясь смертными, лишавшимися рассудка в его лучезарном дыхании, и неистово терзавшими друг друга. Это было… восхитительно.

В этом краю Господин остановился на отдых. Охваченный сном, год возлежал он на камне, впитывавшем мистические эманации.

При упоминании волшебника, физиономия рыжего так исказилась от ненависти, как не способно ни одно человеческое лицо. Глядя на живую уродливую маску, пограничник окончательно убедился, что перед ним — демон.

— Как жаль, что люди смертны, — сочась злобой, продолжил рыжий. — Я бы нашёл этого кудесника и терзал бы вечность!

— Хороший, видать, человек был, — проронил Каркси.

Рыжего вновь перекосило.

— Он запечатал Отголосок и сразился со мной. Победить не сумел, но запер на этом самом месте.

— И ты от бессилия людёв умучиваешь?

— Это не так интересно, хотя и забавно, — гадко улыбнулся рыжий. — Нет, сила жертвоприношения на несчастное мгновение позволяет вырваться из постылого узилища. Пронестись над землёй, увидеть всё, чего лишился… Сладостная пытка!

— По мне, тут бы ты и сгнил! — медленно приближавшийся в течение всего разговора, десятник лесным котом прыгнул к рыжему, на лету вцепляясь обеими руками в кадыкастое горло.

Сшибив демона наземь, Каркси принялся душить его. Рыжий дёргался, царапал внезапно появившимися когтями наручи ратника. Пограничник налегал всем телом, не позволяя сопернику вырваться. Тяжело дыша, глядел, как синеют губы и наливается кровью лицо рыжего, как закатываются глаза.