Истории приграничья

Каркси провёл ладонью по лицу и бороде: как наяву было… Встал, скомандовал всем приблизиться, назваться. Покуда люди перекликались, припоминал сон. Качнул головой: не к добру такое привиделось…

Женский визг будто иглами пронзил туман, заставляя Каркси встрепенуться, схватиться за меч.

— А ну, заткнуться! — воин ринулся назад, на голос.

— Пасть захлопни, шлёнда! — грозно повторил он, добравшись до крикуньи.

Баба, та самая, что на дороге не могла расстаться с пожитками, продолжала орать, пялясь куда-то под ноги.

Вокруг собрались остальные, раздался вскрик, побежал встревоженный говор.

— Заткни супружницу, покамест я её не порешил, — десятник грубо отпихнул бабу в сторону мужа, раззявившего рот и тупо хлопавшего глазами.

Сам присел, рассматривая причину переполоха.

На тёмных камнях ладонью вверх лежала рука со скрюченными пальцами, один из которых был сломан. Каркси почесал бороду: похоже, баба наступила.

— Стоять всем! — приказал он. — И ни писку!

Наклонившись, ратник шагнул вдоль руки, желая взглянуть на мертвеца.

Тихо выругался, обнаружив одного из потерявшихся батраков — в пропитанной кровью рубахе и торчавшим в груди ножом. Приметив уходящие прочь подсохшие лужицы крови, последовал по ним влево от убитого. И почти сразу нашёл ещё одного отставшего. Этот лежал ничком на подогнутой под туловище руке. Земля вокруг была тёмно-красной.

Перевернув тело, Каркси несколько ударов сердца рассматривал искромсанное ножом лицо. С дюжину глубоких порезов виднелись на груди и животе.

Встав, десятник уставился в туман, прислушиваясь.

Но, кроме бубнящих голосов переселенцев, ничего не разобрал.

Вернувшись к ожидавшим людям, Каркси, ничего не объясняя, бросил:

— За мной!

И вновь направился туда, куда шёл до переполоха, поднятого толстой дурёхой.

— Господин Дуб! А, господин Дуб! — нагнав, рядом с ним зашагал Ртищ. — Что енто твориться?

— Не ведаю, — коротко ответил ратник. — И не кличь меня Дубом, пришибу.

Он мог сносить кличку от равных ему воинов, но не от чумазого пахаря.

— Како же звать, коли шо? — всерьёз озадачился мужик.

— Каркси.

— Агась, как скажете, господин Каркси… Господин Каркси, мы енто… Того так и кинем?

— А ты жаждешь рыть ему могилу? Ногтями? — поинтересовался ратник, утаив, что мертвец не один.

— И то верно, — подумав, отозвался Ртищ.

Он продолжал идти рядом с пограничником.

— Ты бы шёл к своим, — с лёгким раздражением кинул десятник, когда ему вконец обрыдло слушать сипловатое дыхание и постоянные покашливания мужика.