Истории приграничья

Исполнив несколько баллад, менестрель устремил взгляд на Неа и запел:

— Когда её узрел впервые я,

Любовью так наполнился мой взор,

что сделалась блаженной жизнь моя…

Строки, сложенные давным-давно одним отважным рыцарем, страстно звучали в воцарившейся тишине. Слушатели — и благородные господа, и слуги, — замерли в восторге. Даже крупные пятнистые псы перестали ворчать и грызться, словно и их захватило проникновенное исполнение Лина, хотя на самом деле, заслушавшиеся пирующие просто перестали швырять им объедки.

После того как последние звуки песни, отразившись от толстых каменных стен, медленно угасли, Вагни-Имрр с восхищением проговорил:

— Воистину молва стократ преуменьшила ваш непревзойдённый талант! Клянусь Ильэллом, ни один из менестрелей Эмана не сравниться с вами ни в искусстве игры на арфе, ни в пении! В знак моего расположения примите, дорогой господин Мэи-Тард, сей дар, — он снял с запястья широкий золотой браслет с рельефным узором и подал слуге.

Тот с низким поклоном, передал украшение менестрелю.

— Ваши слова, граф, мёд для моей души, — в свою очередь поклонился Лин.

Метнув ещё один пылающий взор в сторону Неа, менестрель вернулся на своё место подле Альде-Суври.

— Прекрасное выступление, мой друг, — заметил граф.

Лин не ответил: у него перехватило дыхание от улыбки Неа.

— Она действительно на диво хороша, — сказал Альде-Суври, задумчиво рассматривая красавицу.

— Она — богиня, — пролепетал Мэи-Тард, сидя с горящими щеками.

Ближе к вечеру, когда гости начали танцевать, Лин сумел поговорить с королевой своих мечтаний.

Если Неа и была раздосадована появлением Мэи-Тарда, то она никак не проявила этого. После обмена положенными приветствиями, красавица любезным тоном произнесла:

— Вы чудесно играли, господин менестрель. Доселе мне не приходилось слышать столь сладкой музыки!

— Вы бесконечно снисходительны и добры к моим скромным умениям, моя госпожа, — враз охрипшим голосом ответил Лин, с каждым ударом сердца то краснея, то бледнея.

— Щедрый дар его светлости Вагни-Имрра — ручательство тому, что права я, — продолжала светскую беседу Неа. — Боги свидетели: звучание вашей арфы достойно ушей самого короля!

— Я… — менестрель запнулся, не в силах более поддерживать пустой обмен любезностями. Несколько мгновений он боролся с собой.