Истории приграничья

Хотя слава менестреля птицей летела над Эмайном, а его кансоны исполняли даже в королевском замке, жил Лин небогато. Не имея дома, скитался по стране, почти нигде не задерживаясь. Многие знатные особы сулили ему щедрое содержание, предлагая остаться в их владениях. Мэи-Тард всегда отказывался, говоря, что в путешествие его влечёт желание увидеть всю красоту мира.

Иной раз певец покидал очередной замок в дорогой одежде и с увесистым кошелём на поясе. Но длилось роскошное житьё недолго, ибо всюду встречались люди, нуждавшиеся в помощи.

Чужие страдания отзывались в сердце менестреля жгучей болью, потому деньги и дарёные драгоценности не задерживались в руках Лина.

Как-то раз в Рурдине, самом большом городе дальней провинции, в честь визита короля решили устроить грандиозный праздник: с турниром, ярмаркой и маскарадом. Прослышав о начавшихся приготовлениях, туда потянулись купцы, ремесленники, жрецы, актёры, музыканты, воры, бродяги и прочий люд, надеявшийся набить карманы и поразвлечься.

Пустился в дорогу и Лин, тоже желавший увидеть яркое зрелище, а заодно с помощью своего искусства наполнить кошель, позабывший звук бренчания полновесных монет.

Менестрель прибыл в Рурдин за несколько дней до приезда короля. Проведя ночь в стогу сена на поле рядом с городом, с первыми лучами солнца уже был у ворот. Оказавшись внутри, отправился бродить по узким улочкам, с любопытством разглядывая дома и людей.

В одном из сумрачных проулков, из тесного промежутка между двумя глухими стенами каменных зданий, его позвал неприятный надтреснутый голос:

— Мил человек, не дозволь старухе помереть с голоду — подай грошик на краюшку хлеба!

Остановившись, Лин вгляделся в густую тень.

Там, кутаясь в дырявый плащ, сидела женщина с растрёпанными седыми волосами. Её угловатое лицо, изрезанное морщинами, напоминало кору старого дерева. Один глаз затянуло мутное бельмо, зато другой блестел в полумраке, словно подсвеченный изнутри.

Менестрель сунул руку в кошель. Вынул истёртую медную монетку, протянул нищенке:

— Не обессудь, это всё, что у меня есть.

Старуха пронзила Мэи-Тарда острым взглядом и с неожиданной прытью вцепилась в запястье грязными костлявыми пальцами:

— Разрешите, молодой господин, в благодарность погадать вам!

Выхватив монету, бродяжка уставилась на ладонь менестреля, водя по линиям жёлтым обломанным ногтем. Затем вдруг бросила его руку, точно потеряв интерес. Вновь съёжилась, накинув плащ на голову.