Истории приграничья

Поколебавшись, Дерел вынул меч и, прикрывая глаза ладонью, вошёл.

За порогом ему на неуловимый миг почудилось, будто он висит в пространстве, не имеющем ни верхи, ни низа, а вокруг него — чернота, полная жёлтых искр. И тут же рыцарь увидел просторное помещение с высоким сводчатым потолком, залитое мягким желтоватым светом.

Миновав ещё один ряд колонн, Дерел очутился в огромном зале. Кругом блестела полированная яшма разных оттенков… и кроме этого воину не удавалось ничего рассмотреть. Было достаточно светло, и Дерел мог поклясться, что воздух кристально чист — но всё словно терялось в клубящейся мгле.

Взор рыцаря выхватывал то изящный яшмовый столик, то ложе, вырезанное из того же камня. Но стоило моргнуть, и предметы тут же расплывались, вновь смешиваясь с окружающим мерцанием.

Впрочем, рыцарь уже перестал задумываться о происходящем. Он чувствовал, что вернулся домой: не в родовой замок, а в место, предназначенное ему судьбой. Беспокойство и заботы, терзавшие ум, ушли, прошлое стало казаться безмерно далёким.

Расслабленно улыбаясь, воин шёл по залу, и каждый шаг сопровождался низким мелодичным звуком, как будто кто-то легонько трогал струны гигантского музыкального инструмента.

Примерно в центре помещения Дерел нашёл низкое яшмовое ложе. На нём, среди груды обтянутых пёстрым шёлком подушек покоился человеческий скелет. Склонившись, рыцарь дотронулся до него, собираясь сбросить на пол. Бледные кости оказались немыслимо хрупкими: от прикосновения превратились в тончайшую пыль, которая подобно пеплу на ветру взвилась в воздух.

Тут же позабыв о мертвеце, Дерел опустился на подушки. Появившиеся из пустоты девичьи фигуры — обнажённые, полупрозрачные, лучащиеся яшмовым сиянием, — взяли из его податливых рук оружие. Затем, касаясь легко и заботливо, принялись стаскивать доспехи и одежду. Прикрыв глаза, рыцарь позволил нежным ладоням натереть все его тело ароматным маслом. Откинувшись на подушки, настолько мягкие, будто сшитые из паутины и набитые весенними облаками, Дерел ощущал покой, какого не знал прежде.

Не осязая ни жары, ни холода, он будто парил в воздухе. Не хотелось ничего делать — даже шевелиться. Этого и не требовалось. Ук-Мак чувствовал себя повелителем этого волшебного места и медленно погружался в пучины неописуемой неги.

Время перестало иметь значение. Весь мир обратился в ничто. Осталось лишь божество, обитающее в посвящённом ему храме.

Вокруг звучала чудесная музыка: звуки пронизывали тело, отдаваясь сладкой вибрацией в мышцах и костях.