Имею топор - готов путешествовать (ИТГП-1)

Затем, петляя и вжав головы в плечи, перебрались через бульвар Веселых Монашек, известный так же как Дом Рисковых Сводней. С некоторых пор здесь нам были не рады.

Город давно проснулся, улицы кишели людьми и нелюдями; экипажи, паланкины и одинокие конники торили дорогу в шумной многоликой толпе. Простучала по камням раззолоченная гербовая карета синдика Абри Оча, надзирающего за игорными домами Харашты. Карета катила резво, синдик куда-то торопился. Герб, однако, не мешало бы заново позолотить, или, как минимум, протереть от пыли (желательно - языком самого синдика).

Немного погодя нам встретился дорожный рыдван Нороса Тикинна, из крыши которого торчала дымящая печная труба. Усатый толстогузый синдик перемещался с комфортом даже на малые расстояния, и путешествовал, обычно, в компании двух-трех наложниц лет, эдак, семнадцати.

- Не спится всякой швали, - процедил Олник.

- Ты просто не любишь тех, кто много работает и хорошо зарабатывает, а после - правильно отдыхает! - дежурной цитатой ответил я.

Мы вышли на бульвар Озабоченных Вдов, направляясь к набережной. Мои ноги, обутые в чужие сапоги, двигались с удивительной резвостью. В боку жгло, но при вдохе я не испытывал режущей боли - верный признак того, что ребра целехоньки и не трутся отломками. В плаще Милашки-Очаровашки я чувствовал себя полным идиотом - он малость волочился по булыжникам и был свободен в плечах; впрочем, на улицах города хватало типов, одетых куда более экзотично. Зато под плащом я спрятал два гхашшевых клинка и другие штучки, а еще он здорово спасал от мороси.

Ну а в его кармане болтался кошелек привратника.

- В сторону! В сторону!

Мимо, раскачиваясь на рессорах, пронеслась узкая карета с гербом Торгару Дрима - синдика, что заправлял рыбными промыслами.

Олник проводил карету взглядом:

- Что-то происходит... Никак, у них общий сбор?

- Не исключено, - сказал я. - Вдруг да пересилят жадность, и выплатят пиратам выкуп за снятие блокады... Слыхал последнюю шутку?

- А?

- Встретить трезвого гнома - не к добру!

Мой напарник сплюнул, а я хмыкнул.

Этой шутке было примерно тысяча лет.

Тучи разошлись, выглянуло солнце. И как эти Гхашш не варятся в своих плащах, а?

Постепенно мостовая стала щербатой, бугристой и замусоренной, дома вокруг - обшарпанными и низкими, а у горожан появились заплаты на одежде. Потянулись кварталы дешевых меблирашек и сомнительных лавок, мы миновали полупустой рыбный рынок и вышли на набережную возле портовых складов.