Вор и тьма

В груди снова появились уколы острой боли, пока еще терпимые, но скоро мучения вернутся. Он знал это, как и то, что жить осталось считанные минуты. Тень сняла агонию и продлила его существование. Чтобы он стал свидетелем странного представления. Но оно уже безразлично ему, даже страха совсем нет. Что они ему сделают? Ничего!

Тейвил заулыбался и, наверное, засмеялся бы смехом сумасшедшего, кабы имелись для этого силы. Боль вгрызлась в него с прежней яростью. Взор померк, в ушах появился шум, он услышал сквозь него, как замычал и задергался Геринген.

Тейвил молился. «Прими, Господи, раба Своего Ричарда в Царство Небесное, обещанное по милосердию Твоему…» Но как же не хочется смерти! А если… Если они появились здесь, чтобы дать ему новую жизнь?.. Что тогда? Что скажет он?

Ричард забыл про молитву. Неимоверным усилием вновь приподнял голову. Перед ним стоял герцог и тот другой, на кого лейтенант не мог посмотреть. Великаны застыли сбоку от них и чуть позади.

— Вот он, Отец мира, — произнес Альбрехт Огсбург.

— Этого не обратить, — раздался звучный мужской голос. Его переполняла невероятная мощь. Ричард не понимал ее природу, но ощущал поток силы, исходившей от неизвестного. — Он уже мертвец. Ты не успеешь перенаправить его в замок. Чего ты ждал?

— Вас, Великий Господин.

Ричарду что-то по-прежнему мешало посмотреть на того, кому служил Альбрехт Огсбург, но он почувствовал, как взор говорившего с герцогом обратился к нему.

— Поднимись! — велел неизвестный

Тейвил подумал, что и ответить-то не способен, не то что подняться, однако неожиданно в него хлынул прилив сил. Он повернулся набок, встал сначала на четвереньки, потом выпрямился. Ричард Тейвил снова попытался посмотреть в глаза тому, чей голос проникал так глубоко в него, но не мог поднять взгляд до его лица.

— Преклони колено!

Ричард вдруг осознал, что если повинуется, то сделает не просто несколько движений, он совершит нечто непоправимое. Дороги назад не будет! 

Тейвил медлил. Мгновения превратились в вечность.

— Ты Дьявол! — прорвалось сквозь отчаянье лейтенанта.

Над поляной зазвучал смех. 

— Ты мертв, а душа обречена на посмертие в оболочке нежити. Или же я дам тебе новую жизнь и сохраню ее в этом теле. Пока будешь жить, твоя душа будет с тобой.