Вор и тьма

Избивали со знанием дела: сильно и болезненно, но так, чтобы не перебить внутренние органы, и стараясь не задевать голову, хотя морде тоже доставалось. Меня ломали, лупили, чтобы лишить воли к сопротивлению. Черта с два!

Я выхватил нож, вскочил, пытаясь пырнуть ближайшего орка, но меня свалили. Ударили по руке, и стальное лезвие полетело куда-то в сторону.

— Хватит! — прокричал одноглазый.

Избиение прекратилось. Я валялся у ног орков, уткнувшись в истоптанный мох. Разбит, развален на кусочки, и все тело — это лишь боль.

Ублюдки! Чтоб вы сдохли!

Немолодой орк со шрамом на лице присел рядом на корточки.

— Что, — произнес он, — теперь-то ножа у тебя нет?

Я поднял голову, чтобы посмотреть на одноглазого урода. Тот ухмылялся, скаля желтые зубы. Он знал, что в сапоге спрятан нож, и орки лупили меня не только чтобы сломать, но и развлечения ради.

Свезенная орочьим кулаком скула горит огнем, правый глаз начинает заплывать, из носа течет кровь. Я жалок в их глазах, но последняя ночная крыса так просто не сдастся.

Я страшился лишь пытки, но не смерти. Николас Гард еще скажет свое слово, дайте только ночи дождаться!

В тот миг я не подумал, что магия воровского бога окажется бессильна, если меня просто свяжут, а тем паче если буду уже под пыткой. Однако потом, спустя много времени, я буду благодарен провидению или, может быть, Харузу за то, что сила духа не покинула меня.

— Поднимите его, — велел немолодой орк. Он тоже поднялся.

Двое орков поставили меня на ноги.

Я висел на них, уронив голову. Сил, чтобы стоять самому, почти не было. По подбородку потекла вязкая слюна. Меня обыскали. Сорвали камзол и даже стащили сапоги; хотели убедиться, что не припас новых сюрпризов. Одноглазый с удовлетворением оглядел меня. Босого, в одной рубашке да штанах, и избитого.

— Вот теперь он готов для встречи с Нуроггом!

Орки заржали. Потом связали за спиной руки. Пара воинов, которые поддерживали и не позволяли упасть, оставили меня.

— Сам пойдешь, человек.

Я пошел. Вернее, побрел, прихрамывая и морщась от боли. Впереди шел одноглазый, двое орков по бокам, остальные сзади. Последние несли убитого мной охотника за головами.

Двигались довольно долго — убежал я далеко, и уже скоро каждый новый шаг давался со все большим трудом. Я останавливался. Тогда получал тычки, уколы сталью, злые насмешки — и вынужденно, превозмогая слабость, ступал дальше. Я надеялся только на ночь.