Вор и тьма

Наконечник стрелы зазубренный.

Вождь орков мотнул головой. Движение отдалось болью в раненной руке. Глядя исподлобья на перворожденного, Морок процедил проклятье. Скривив презрительно губы, Крик спрятал нож и, демонстративно повернувшись к оркам спиной, направился за своими стрелами.

 — Кровь и песок! — Имперец вскочил, чтобы не пустить эльфа к упырю, однако не успел помешать.

Внешне совершенно спокойный эльф нагнулся к мертвецу, чтобы выдернуть из него четыре стрелы. Орки подняли рогатины, словно приготовились разить копьями, только вот неясно кого — неупокоенного, рядом которым в опасной близости появился живой, или все же эльфа.

Хороши же мои проводники… Готовы в любой миг вцепиться друг другу в горло! Хоть бы Монрок смог удержать своих воинов в узде, они точно не забудут неудачный выстрел Крика.

Повязка на руке вождя напиталась кровью.

— Надо звать Велдона, — пробормотал я, вспомнив о лечебной магии святого отца.

— Идет, — растянул лицо в улыбке толстяк, — легок на помине.

Не говоря ни слова, инквизитор последовал прямиком к телу Гурдуна, неупокоенные-то — по его части. Эльф поспешил убраться. Крик и его хозяин, гном Барамуд, держались подальше от церковника на всем протяжении похода.

Монах достал серебряное Распятие.

— Отец Томас! — Монрок решительно окликнул инквизитора. — Мы сами проводим нашего брата в последний путь.

Инквизитор смерил вождя долгим взглядом черных глаз, однако орк не отступил, выдержал взор церковника. Томас Велдон спрятал крест в рукав темно-коричневой рясы, которую носил поверх горской куртки. Теперь внимание монаха переключилось на окровавленную повязку на руке орочьего вождя.

Акан Рой едва слышно чертыхнулся.

— Хорошо хоть эти собачиться не начали, — произнес он.

Монах подошел к вождю почти вплотную.

— Тебе надо помочь, — сказал он, — кровотечение не остановится, пока стрела в плече.

Морок недоверчиво посмотрел на инквизитора.

— Веруешь ли ты? — продолжил отец Томас, он снова вытащил серебряный крест.

Орк шумно вздохнул:

— Верую. Только Бог Отец и Бог Сын — не мои боги.

Томас Велдон посмотрел куда-то вдаль и снова спрятал Распятие.

«А для язычников милости Твоей нет», — не глядя перед собой, монах процитировал Священное Писание и направился обратно в лагерь.

Воины Манрока нехорошо косились на инквизитора. Очень нехорошо.