Башня Крови

Кто сказал, что отец стал бы жалеть толстяка Атия? Десятки раз я слышал от отца о жадности соседа, о его глупости. Десятки раз отец ругался, разбираясь с беглыми крестьянами толстяка, которых голод вынудил искать лучшей жизни.

В конце концов, теперь я отлично понимаю, что тот солдат дезертир, который ранил меня и едва не убил, не появился сам по себе, как не сам по себе слуга сообщил мне о разбойниках, про которых никто и ничего не знал в замке.

Да только за одну попытку напасть на наш замок, после которой не прошло ещё и полугода, отец бы наказал толстяка так, что тот бы отлёживался с ранами много месяцев.

Так где же Ветер ледяной стужи? Где Ненависть льда, пятое умение, которое покоряется только тем, кто заслужил право на звание Клинка?

Почему я вижу, как отец раз за разом сплетает их движения, но ничего не происходит?

Прошло уже пять минут поединка, отец уже должен был трижды победить толстяка Атия. Не ему, всего лишь Великому паладину, сражаться с Клинком ледяной стужи.

На моих глазах отец сделал шаг назад, заставив охнуть матушку, а Идао залиться счастливым смехом.

Я стиснул навершие меча, а спустя миг внизу впервые проявился Ветер ледяной стужи. Вот только он ударил в отца.

Он отбил первые десять ледяных клинков, окружил себя Покровом ледяных игл. Но этого было мало.

Десять ударов сердца и первый из ледяных клинков ранил его в плечо.

Через несколько мгновений таких ран у отца было уже шесть.

Глашатай обернулся к трибуне владетеля Хонесто, кивнул, получив приказ, и заорал:

— Опустить мечи! Вторая победа за Домом Вораз! Хранители видят всё!

Матушка прошептала:

— Как это возможно?

У меня тоже был такой вопрос и только один ответ.

Жаль, мне не с кем посоветоваться. Тени ничего толком не знают о прахе своего господина, как и вообще об исарах. Они появились только после гибели Ребела и исчезновения теней. Но почему молчит отец? Он лучше других должен понимать, почему срывались его умения, он лучше других должен знать, почему он проиграл.

Я стиснул зубы, не давая вырваться из себя словам, заставил себя ещё раз всё обдумать.

И всё равно не нашёл причины, по которой я должен молчать. Может, я, конечно, сделаю только хуже, но...

Спохватившись, склонился к матушке:

— Прах Безымянного. Яд против слабых идаров, который наносят на клинки реольцы. Как его ещё используют, если не на клинках?

Она растерянно пожала плечами:

— Н-не знаю.

В себя меня привела боль в зубах. Кажется, я стиснул их так крепко, что они захрустели.