Башня Крови

— Креод ударил кулаком в грудь. — Не волнуйтесь, господин. Я буду верно служить вам, а разбойников хватает и на севере.

— Хорошо. Но сначала тебе придётся выдержать ещё одну проверку.

— Господин?

— Раны. Как быстро закрываются твои раны и исцеляет ли тебя смерть врага?

Губы Креода побелели, так крепко он их сжал, но спустя миг кивнул:

— Вы правы, господин, — срывая горло, рявкнул. — Суташ! Ещё одного сюда! Понаглей!

Сам же Креод вытянул в мою сторону руку, расстёгивая ремешок на запястье и оттягивая рукав брони.

Я так же молча поднял меч. Свистнула сталь, рассекая плоть.

Я не ощутил особого сопротивления, хотя совершенно не использовал жара души, да и бил осторожно, не применяя ни полной своей силы, ни полной скорости. Всего лишь слабая плоть. Неудивительно, что Кровавые воины, родившиеся из простолюдинов, заковывают себя в толстую стальную броню.

Возможно, и отцу нужно будет позаботиться о чём-то подобном для Креода. Не столь вызывающем, толстом и шипастом, как у Кровавых и, конечно, без маски, что изображает морду зверя.

Это всё даст слишком много намёков любому, у которого есть глаза и знания о Кровавых. Здесь нужно поймать грань между защитой и обманом. Тем более что Креод гораздо слабей, чем тот Кровавый, который пытался заключить меня в ловушку тьмы. Креод просто не смог бы двигаться в его толстенных доспехах.

Сама по себе рана Креода, который всё это время стоял передо мной, стиснув зубы, не спешила закрываться. Но вот смерть бандита и его кровь, зарастили рану за два удара сердца.

Я хмыкнул:

— Не давай срубить себе голову или пробить сердце, и ты выживешь в самом жутком сражении, что только приходит мне в голову.

Креод покачал головой:

— Господин, не переоценивайте меня. Есть ещё яды, огонь и умения идаров. Если Ветер клинков рассечёт меня на куски, то заживление ран не поможет. Вы и сами видели целое поле Кровавых, которым не помогла вся их живучесть.

С этим мне оставалось только согласиться.

Когда уцелевших разбойников пинками выстроили передо мной, я коротко сообщил:

— Ваша вина несомненна.

Наказанием за смерти может быть только смерть.

Кто-то успел возмутиться:

— Это нарушение закона! Нас должен судить...

Но его крик заглушил свист мечей моих солдат. Они-то знали, к чему идёт дело. И знали, что я не собираюсь возиться с бандитами и тащить их в ближайших город.

Тащить придётся вот этих.

Я оглядел трёх женщин, негромко уточнил:

— Насчёт них нет сомнений?

Креод мотнул головой:

— Нет, господин.