Тринадцатая душа

Одна капля этого напитка превратила бы Нулуса в камень, но на тифлинга он действовал совсем иначе.

– У тебя зубы на хлысте, – не без издевки произнес Нулус.

Хейд оторвался от кувшина и взглянул на хлыст, висящий у него за поясом. Тот был весь в крови. Почти свежей.

– Верно, – с садистской радостью подтвердил тифлинг, после чего многозначительно поглядел на человека. – Но твои-то еще на месте. Пока что…

– Жди своей очереди, полукровка, – небрежно бросил в его сторону Нулус и повернулся к Орфусу. Он знал, как побольнее поддеть тифлинга.

Стараясь не слишком спешить, камердинер направился в сторону коллекционной комнаты. Нулус последовал за ним, не сводя глаз с озверевшего полудемона. Он слышал, как дрожит нижняя челюсть Хейда, как его когтистая пятерня сжимает черную рукоять хлыста. То была мелодия для ушей Нулуса.

***

Коллекционная комната превзошла все ожидания Нулуса. Он хотел попасть в нее без определенной цели, то было обыкновенное, присущее любому живому человеку, любопытство. Душелов хотел знать, что остается от душ, поглощенных чернокнижником.

И, похоже, то было пятизначное число. Зала была заставлена высокими стелами, на которых гнездились сотни и тысячи филактерий. Они стояли многочисленными рядами на разной высоте, от пола и до самого потолка, в который уходили монструозные колонны. Филактерии были закрыты, но в большинстве из них угадывалось совсем слабое свечение, исходящее от тех крупиц душ, что остались после встречи с пастью чернокнижника.

Нулусу пришлось сдержаться, чтобы не проронить ни слова. Орфус не должен был понять, что душелов оказался здесь впервые. Закрыв за собой тяжелую дверь, камердинер направился к большому столу, на котором хранилось все необходимое для составления очередного списка.

– Не надо! Не бей меня, прошу! – вдруг раздался едва уловимый крик откуда-то сверху. Нулус встрепенулся и схватился за рукоять «Темной Радуги». Душелов посмотрел наверх, огляделся вокруг. Было не похоже, чтобы в зале были другие живые существа.

– Помоги мне! Вытащи меня отсюда! – на сей раз это был иной голос. И принадлежал он не иначе, как юному хаффлингу.

– Сделай мне больно! Порежь меня! Да, да… вот так… – душелов резко повернулся на новый голос. Должно быть, тот принадлежал темному эльфу.

– Убери с меня камень. Убери… этот… камень, – застонал невидимый дварф.

Нулус поглядел на Орфуса, перебирающего чистые листы бумаги.