Аркан-II. Время перемен

А Матиас Линдстрём? Он, кажется, сдружился с гёзами! Расфуфыренный, будто петух, проповедник ходит по его двору, окучивая девиц Линдстрём как курочек! Послушайте, если он — служитель Божий, то я — семнадцатилетняя девственница!

— Га-га-га-га!!! — Дружный хохот был ему ответом.

— Вы меня знаете! — Вилле широко развёл руки в стороны. — Я привык жить своим умом. И если бы не видел всего этого — брат Флавиан никогда не стал бы гостем в моём доме... Он жил бы у Лаури, у Ранта, в Оуле, Лахти — где угодно! И я не собираюсь верить ему только потому, что в Байарад его привёл мой племянник.

Но Эдускунта в прошлом году решила, что диспуту — быть! И я сделаю всё, чтобы он состоялся. Даже ценой своей жизни. Правильно я говорю?

— Айе!!!— крикнули северяне, и Вилле тяжело опустился в кресло.

Вдруг он резко повернул голову и уставился на Микке, который стоял в полный рост, возвышаясь над пиршественными столами. Молодой Ярвинен взмахнул рукой и с горечью проговорил:

— Друзья! Родичи! Кровные! В Оуле больше никто не сможет жить.

.. Её жители убиты, а головы их сложены в целую гору на рыночной площади. Смрад и дым встретили нас на скалистом мысу, а не угощение, улыбки и рукопожатия. Кто-то дождался, пока жители окрестных селищ сбегутся в городище — и убил их всех.

— Как?! — вскочил Вилле. — Это ведь земли Ахо, что же они...

— Частокол был сломан, ров — засыпан. Нападающих было меньше, но они сумели пробиться внутрь, сломить защитников и убить всех — мужчин, женщин и детей. Мы не нашли ни одного тела — только головы!

Звенящая тишина заполнила пиршественный зал.

Похоже, что старый Корхонен, когда говорил о нападениях на городища и селища, имел в виду что-то менее жуткое.

— Я собственными глазами видел след, подобный человеческому... если бы человек был размером с носорукое чудище! — продолжил Микке. — Я могу поклясться Дорогой Лебедей перед Эдускунтой, если потребуется. Мы должны собрать войско, должны выбрать туомарри и кунингаса — на период войны... Война будет ужасной, с врагом, доселе нами не виданным.

..

Таким старого друга Рем ещё не видел. Он не заикался, не медлил — говорил вдохновенно и яростно, и каждое слово молодого воина попадало прямо в сердца соплеменников.

— К оружию! — вдруг рявкнул Вилле Корхонен. — Я не намерен ждать ни единого часа! К оружию!!! Корхонены созывают Эдускунту!

Саами повскакивали со своих мест, опрокидывая лавки и табуреты, они потрясали кулаками, кричали «Айе!» и « К оружию!» — и поодиночке и группами покидали пиршественный зал.