Аркан-II. Время перемен

Тебя стоптал конем проезжий рыцарь — вперёд, к феодалу!

— А проезжий рыцарь — сынок того самого феодала, и вместо справедливого суда ты получаешь двадцать плетей вдобавок к сломанным рёбрам, — откликнулся с облучка фургона Гавор Коробейник.

— Именно! — поднял палец вверх дю Валье. — А после плетей тебя будет ждать клирик, который прочтёт длинную проповедь про смирение и долготерпение. Идеальное общественное устройство по-оптиматски.

— А вы ведь их ненавидите, своих бывших единоверцев? — полуутвердительно произнёс Гавор.

Они общались почти на равных — об этом договорились в самом начале. Показалось бы странным, если бы солидный негоциант, который смог снарядить караван из трёх фургонов, в общении со своими охранниками через слово вставлял «маэстру».

— Я ненавижу тот мир, который они для себя создали, — кивнул дю Валье. — И ненавижу шоры на их глазах, не позволяющие увидеть правду. Вот уж точно говорится в Писании: «Имеющие уши — не слышат, имеющие очи — не видят».

Рем уже заметил, что обычно молчаливого рыцаря-ренегата порой пробивало на пафосные речи. Особенно если беседа заходила о религии, чести — или его сюзерене, Тиберии Аркане Старом. Но, несмотря на высокопарный слог, молодой Аркан был рад, что этот великий воин наконец перестал изображать из себя мороженую рыбу и начал походить на обычного человека — пусть и со странностями.

***

Белая кобылка-иноходец, которой, по-мужски сидя в седле, управляла Сайа, приблизилась к Рему. Цирковая лошадка выглядела примечательно: вся сбруя её пестрила лентами и бисером, гриву и хвост кто-то заботливо заплёл в косы с яркой тесьмой, тут и там на узде, чепраке и стременах позвякивали блестящие бубенчики. Девушка, по обыкновению своему, прятала эльфийские остренькие ушки под платком, а экзотический наряд танцовщицы был скрыт плотным шерстяным плащом.

— Приближаемся к перевалу! — сказала она. — Посмотри, уже можно увидеть вершины сопок. И природа меняется — чувствуешь дыхание Севера?

Действительно, в лицо ударил студёный, пахнущий пеплом и солью ветер. Это была уже не Монтанья с её плодовыми садами и обилием лиственных деревьев с пышными кронами. Здесь правили бал гигантские лиственницы, сосны и кедры, многочисленные кустарники, мхи и лишайники.