Серебряный. Дар Хранителя

– Ты не счел нужным сообщить мне о возникшей угрозе!

- У меня был свой план!

- Тогда какие претензии ко мне?!

- Что человек, который называет себя девэрой, не имеет права быть таким заносчивым, самодовольным паршивцем, опирающимся только на свои личные эмоции и предпочтения!

Димостэнис стиснул зубы. Когда он нашел князя и Элени, оба были без сознания. Сестра уже начинала приходить в себя, хотя и получила отменный удар, а вот Эардоре выглядел так, как будто его уже пора было отправлять за Врата Зелоса. Понимая, что доставляет Элени еще больше неприятных мгновений, Дим помог ей прийти себя с помощью импульса силы и пока она до конца не поняла, что происходит, выкинул в обычный мир.

Дальше он действовал скорее инстинктивно, чем разумно. Аура князя не считывалась совсем, а пульса почти не было слышно. Спасти его могло разве что чудо. Или целитель, который умеет творить эти самые чудеса. Он знал такого одного.

Вернее одну.

И как всегда не ошибся в ней. Когда он с бесчувственным князем появился на пороге каморки, увешанной травами, Олайе понадобилось всего несколько мгновений, чтобы оценить ситуацию.

Ничего не видя перед собой, кроме потоков серебра, все еще импульсом стучащего в его груди, Дим по энергетическому следу нашел свою комнату и упал, провалился во внутренний мир Элиаса, который не желал отпускать его.

Потом были ее горячие ладони. Он рывком поймал ее за кисть, потянул к себе.

- Побудь со мной, Лала. Обними меня.

- Ты меня пугаешь, милый, - прошептала она, и в ее голосе на самом деле слышался испуг. – Что с тобой?

- Помоги мне вернуться – просто будь рядом.

Чувствуя тепло ее объятий, он провалился в полусон-полубред, наполненный сверкающими линиями, которые накрывали энергетические потоки, проникали в них, наполняли искрами, словно закрывая серебристым щитом.

Поэтому, когда с утра его разбудил стук в дверь, а на пороге стоял один из «летунов» с сообщением, что империя собирается напасть на Мюрджен, Димостэнис подумал, что это продолжение бреда. Однако на нем была чистая рубаха и аккуратная, свежая повязка на ране и сияние Таллы шло от окна, а не от него.

- Ты испытываешь судьбу, Эардоре! Остынь немного. О том, что Проходящие считают Мюрджен отнятым у них домом, я узнал совсем недавно, как и ты.