Разбитый мир I. Помраченный город

– Вот уж не думала, не гадала, что придется спасать тебе жизнь! – раздался насмешливый голос, обладательницу которого, весьма раздражающую особу, Адель предпочла бы никогда не знать. – За тобой должок, рыжая, – добавила Ксилота, появляясь перед глазами девушки и глядя на нее сверху вниз.

– Меня спасла не ты, а твоя подруга, – парировала Адель, уже догадавшись, чье своевременное вмешательство уберегло ее от смерти в этот раз. – А обломки, которые ты смыла, не причинили бы мне вреда.

– Если не считать синяков, получить которые было бы весьма неприятно, – закончила Ксилота, нагло ухмыляясь.

– Я прекрасно могла обойтись и без нее! – прорычала Адель, хотя прекрасно понимала, что это неправда. Не поспей эти две из одиннадцатой команды вовремя, она была бы уже мертва и погребена под земляными обломками. Но почему-то вместо чувства благодарности к своим спасительницам, она ощущала лишь жгучую злость и раздражение.

Ксилота презрительно хмыкнула, будто могла читать ее мысли.

– Да ну? – со смешком сказала она, бросая взгляд на незавидное положение, в котором находилась Адель. – Вижу я, как ты прекрасно со всем справляешься, даже на ноги подняться не можешь. Но, – прибавила Ксилота, – если так сильно желаешь, чтобы наша команда впредь больше не приходила к вам на выручку, то тебе стоит лишь сказать об этом. Не знаю, как другие, а лично я всегда уважала чужое право выбора.

Неизвестно, что Адель собиралась ответить на столь нахальное заявление, но тут к ним подошла вторая девица из команды Дармера, кажется, ее звали Сальвадора. Только теперь рыжеволосая девушка обратила внимание, что звуки битвы, которые продолжались все то время, пока Ксилота и Адель «обменивались любезностями», стихли.

– Чем ты тут занимаешься, позволь узнать? Почему до сих пор не вытащила ее из-под завала? – напустилась светловолосая на свою подругу.

– А почему я должна этим заниматься? – возмутилась Ксилота.

– Я сама велела им не вмешиваться в бой! – процедила Адель сквозь зубы. Несмотря на то, что и сама девушка была не самого высокого мнения о боевых способностях товарищей, за исключением Пеларгона, спустить подобное отношение постороннему она не могла.