Ветры Осени (Бастард-4)

Кармен осталась на козлах, глядя на мужчин, скрывающихся за деревьями.

Орландо двигается короткими шажками, как древний старик, держится за плечо брата. Голова всё так же опущена, но во взгляде сверкают искры.

— Я нашёл это место по твоим рассказам. — Сказал Винченцо, оглядывая деревья и выискивая метки на стволах. — Было сложно, но я справился.

— Зачем?

Голос у Орландо сухой и надтреснутый, как у человека рыдавшего несколько часов.

— Хотел отдать дань уважения человеку спасшему брата от смерти. Воспитавшего его! А вот и она.

Деревья расступились, открыв крохотную полянку, поросшую папоротником. У дальнего края из пирамиды булыжников торчит дубовый крест, обвитый ползучим растением.

— Я слегка облагородил могилу. — Сказал Винченцо. — Изначально тут была всего пара камней и холм земли. На большее у тебя не хватило сил.

Орландо рывком высвободился из хватки, упал на колено и, рыча от боли, поковылял к могиле. Дойдя, замер молча глядя на камни. Медленно повернулся к брату и прошептал:

— Я должен убедиться.

— В смысле...

Прежде чем Винченцо договорил, Орландо начал раскидывать камни. Повязки на торсе разошлись и свесились грязными лентами. Едва затянувшиеся раны открылись, по коже побежали рубиновые струйки. Парень опустился на колени, роясь в земле, как бешеный пёс, и тихо подвывая. Вздрогнул и отшатнулся, упал на спину. Накрыл лицо ладонями и... зарыдал.

— Я... я действительно сделал это!

Винченцо подошёл, наклонился подобрать брата, а из разворошённой могилы на него «взглянул» потемневший череп, лежащий на прямом мече.

Орландо перевернулся набок, кривясь от душащих слёз и боли. Подполз и с нежностью коснулся черепа, всхлипнул, ладонь скользнула ниже и сжала клинок.

— Спада де лато. — Будто в трансе прошептал парень, вытаскивая меч на свет.

Сырая земля комьями осыпается с отполированного металла, отражающего перекошенное лицо, частично скрытое бинтами, деревья и серое небо. Показалась прямая крестовая гарда с «проволочной» защитой над рикасо.

— Ты что творишь? — Выдохнул Винченцо, не понимая, как реагировать.

— Мёртвым оружие ни к чему. — Прошептал Орландо, сжимая клинок и поднимаясь.

На землю часто закапала кровь.

— А мне нужна память об отце. — Закончил Орландо.

Винченцо в ужасе воззрился на лицо брата. Глаза стеклянные, расширенные со зрачками на всю радужку. Мышцы подёргиваются, а губы мелко трясутся. Перед ним стоит не лучший мечник в истории, не суровый воин, способный тягаться с посланниками Бога, но сломавшийся человек.