Ветры Осени (Бастард-4)

Парень вскарабкался на козлы, потянулся к поводьям... Глухо выругался и спрыгнул.

— Ну нет, так не пойдёт.

***

У церкви его встретили крестьяне, вооружённые вилами, косами и цепами для обмолота зерна. Луна искажает черты лиц, затемняет глаза и белит кожу. За их спинами из распахнутых ворот выходят монахи, одежды их шевелятся, будто под ними двигаются черви.

Вперёд вышел согбенный старец, опираясь на клюку, вытянул в сторону парня разбитую артритом руку.

— Святотатец! Господь покарает тебя! Демон явился в благословенные земли! Демон, науськанный ведьмами! Сплотимся да покараем во славу Господа!

Орландо исподлобья оглядел толпу и медленно вложил скьявону в ножны.

— Знаете, я хотел просто уехать. В конце концов, это только ваше дело, как жить и кому молиться. У каждого села свои обычаи, так говорил мой отец... но, вы поставили синяк моей спутнице и вообще хотели убить нас. А это непростительно. Враг обязан умереть.

— Нас больше! С нами Святые Отцы! С нами Бог!

— Угу.

Орландо вытянул правую руку в сторону, кисть, а затем и локоть, будто исчезли. Мгновение спустя появились вновь, но ладонь сжимает костяную рукоять. Следом появился антрацитовый клинок в ладонь шириной и в полторы руки длиной. Орландо перехватил обсидиановый меч в две руки. Плечи напряглись, а по всей длине руки вздулись жилы.

Монахи попятились к монастырю, будто узнав жуткое оружие. Парень ухмыльнулся и протянул, отводя клинок для широкого замаха:

— Давно я не использовал эту штуку.

***

Кармен проснулась от боли и тряски. Потёрла лицо и охнула, на лбу глубокая ссадина, а руки болят. Рывком села в ворохе свежего сена.

Телега катится по римской дороге, мимо проплывают молодые кипарисы. Пахнет скорым дождём, а ветер бросает в лицо крохотные капли. Половина неба затянута тучами, а другая холодно синяя, но тёмные громады неспешно смыкаются. Орландо клюёт носом на козлах, часто зевает и вообще норовит улечься, отдавшись на волю коня.

— Что?! Где?! — Вскрикнула Кармен, вертя головой.

Парень лениво обернулся, зевнул до щелчка, будто красуясь крепкими зубами. С едва наметившимся благородным оттенком слоновой кости.

— А... доброе утро, соня. Я, конечно, знал, что благородные дрыхнут, как обожравшиеся кони... но чтобы так крепко?

— А кто стоял за окном?

— Каким окном? А... тебе, должно быть, сон приснился.

— Но мы же были в деревне?!

— Ага...