Ветры Осени (Бастард-4)

— Благословение. — Буркнул Крас, стоящий по левую руку.

Слав одет в льняную рубаху, расстёгнутую до пупка. Ветер запутывается в волосах на груди, раздувает ткань на спине. Сам он холода будто и не замечает. Мимо пробежал отряд арбалетчиков и один за одним начали занимать позиции. Над воротами разжигают костры под массивными котлами.

— Ты говорил, они не пойдут на штурм!

— А я не знал, что у них при себе этот выродок! — Выпалил Крас, не спуская взгляда с золотой фигуры.

Мальчишка воздел над головой нечто похожее на глиняный кубок.

— Да ладно! — Выдохнул Крас, подался вперёд, вцепившись одной рукой в зубец.

***

Ролан сжал челюсти, хмуро наблюдая, как монах принимает глиняную чашу из рук Али. На вид в ней нет ничего особого, кроме прискорбного состояния. Слеплена грубо, глубокий скол опускается почти до середины. Однако, от чаши смердит божественностью, даже сильнее, чем от маленького мессии. Божественностью, настоявшейся веками!

Кукла-мать, как её про себя называет Ролан, сверлит его пустым взглядом.

Будто чует настроение и намерения. Ладонь покачивается в опасной близости от рукояти рапиры. Парень более чем уверен, что кукла прекрасно владеет левой рукой. Схватка с демоном показала, что её нужно воспринимать всерьёз.

Ролан отвёл взгляд и сделал вид, что не замечает ритуал. Али провёл пальцем по ладони, сжал кулак и в чашу щедро закапала кровь. С таким отчётливым звуком, что кажется слышно даже в замке. Ярко-алая струйка выскользнула из трещины и побежала по мятой глине.

Монах со всем почтением протянул первому воину чашу и тот сделал глоток.

На пальцах осталась кровь, и мужчина снял шлем, провёл по лицу. Глаза его налились красным, зрачком скачком расширился на всю радужку и резко сжался до размера острия булавки. Тело мелко затряслось, а изо рта вырвался глубокий, гортанный вой, полный торжества.

Ролан стиснул меч. Кукла выставила левую ногу, чуть согнула колени.

— Deus lo vult!

Клич разнёсся над войском, подхваченный сотнями глоток. Али воздел руки к небу и свет усилился, собрался в узкий луч и пронзил зенит.

— Caelum denique! Caelum denique!! Caelum denique!!!

Единый вопль оглушил Ролана, понёсся над заснеженной равниной и ударился о стены замка. Помазанный кровью воины поднимаются, стискивая мечи и в экстазе скидывая шлемы. В золотом свете сверкают удлинившиеся клыки и круглые, как у сов, глаза. Кто-то ударил навершием рукояти о щит. Звук разнёсся над лагерем и его подхватили остальные, выстукивая воинственный ритм.