Поход на Киев

Я и не рассчитываю победить, я рассчитываю задержать их до зимы.

- По-моему, ты просто мстишь им за Муром.

- А по-моему, ты вляпался.

И Илья кивнул на ноги Добрыни. Тот и не заметил, как угодил одной ногой в конский помёт.

- Печенеги здесь не просто так, - продолжил Илья, - я выяснил, они в сговоре с поляками и сыном покойного Владимира – Святополком. Все вместе они договорились о том, чтобы раздавить, сломать Русь. Так что помощи нам ждать неоткуда, только мы можем их остановить.

- Что ж, можешь рассчитывать на меня.

- Не спеши, Добрыня. Есть у наших врагов и ещё один союзник. Полюд Одноглазый сообщил мне, что в день, когда сожгли Муром, он видел летающего над городом Змея Горыныча. А ночью город сожгли. Весь, за одну ночь. Могли печенеги такое сотворить? Едва ли, а вот Змей Горыныч – твой союзник, очень даже мог.

- Не понимаю, зачем ему это?

- А ты спроси, ты же с ним в друзьях.

- Я в друзьях? Да это ты поклоняешься Симарглу, которому служит Змей Горыныч. Видимо, твой бог-шут больше тебя не поддерживает, ты ему наскучил.

- Может и так. Но скорее всего, Змей Горыныч просто отбился от рук. Он – птица вольна, часто перечит Симарглу и поступает по своей воле. Да и Симаргл ему не начальник, он лишь был его наставником. Змей давно уже получил свободу, безграничную свободу. И этим он опасен, ведь он же ещё и человек.

- Всё равно это не объясняет, почему он вдруг заключил союз с печенегами.

- Ладно, Добрыня. Однажды ты его уже оседлал. Будем надеяться, что при нашей следующей встрече мы с ним как-нибудь справимся.

А пока принимай командование над тысячей.

Так в одночасье Добрыня стал тысяцким. Правда, тысяча была не полная и едва насчитывала 800 витязей. Другим тысяцким был уже известный Полюд Одноглазый, который по должности и был муромским тысяцким. Илья принял его не сразу, поначалу был зол за то, что тот так легко сдал город и позволил его сжечь без серьёзных потерь для печенегов. Но после Полюд сам явился к воеводе и привёл с собой беременную его любовницу.

Всё указывало на то, что она ждёт ребёнка именно от Ильи, и она стала просить за Полюда и уверять, что если бы не муромский тысяцкий, то её бы уже не было в живых вместе с нерождённым ребёнком. И воевода смягчился. В конце концов, у него ещё не было детей, и этот ребёнок должен был быть первым. Свою женщину Илья отправил на Владимирскую заставу, а Полюда сделал тысяцким. Теперь такую же должность получил и Добрыня.