Поход на Киев

Но теперь расстановка сил изменилась. На стороне Муромца теперь было пополнение из разбойников, ставших теперь богатырями. Все они, включая вожака, стали теперь невероятно верны воеводе. Илья обезопасил себя, и Добрыня принялся за уговоры, он использовал весь свой дар красноречия и однажды даже остался с богатырём наедине.

- Твой суд несправедлив, Илья, - прямо говорил ему боярин.

- И в чём же его несправедливость? -  спрашивал Илья, лёжа на лавке.

- Каких-то упырей, ворующих скот, ты приговорил к смертной казни, а к разбойникам и душегубам проявил снисхождение.

Если всех эдак судить, то на твоей земле все друг друга скоро поубивают.

- Ты хотел бы, чтобы я отпустил упырей за выкуп? – спрашивал Илья, - или нужно было сделать их богатырями?

- Можно был и отпустить, раз на то пошло. Или казнить всех одинаково, без поблажек.

- Разбойники мне сослужат хорошую службу. Они будут моей охраной, пока я на заставе.

- Охраной? Ты не доверяешь здешним богатырям?

Илья в ответ двусмысленно улыбнулся и присел на лавку.

- Дело не в доверии, Добрыня. Если угодно, дело в принципе. Я не знаю пощады к мелким преступникам, а к крупным злодеям я снисходителен. Когда на нашу землю придёт враг, мы сможем одолеть его потому, что самые лютые злодеи будут сражаться за нас.

- Ты запутался, Илья, ты отступился от веры. Прошу, поехали со мной в Киев, к митрополиту, к князю. Покайся, пока не поздно, и тогда у тебя появится шанс спасти свою душу. А если не свою, то хоть тех людей, что идут за тобой по этому ложному пути.

- Опять ты за своё, - поднялся в нетерпении Илья, - я же уже сказал, что не поеду в Киев, и кончим на этом.

И снова разговор зашёл в тупик. Но Илья не уезжал с заставы, ему нравились эти беседы с Добрыней, хоть каждый раз, как разговор доходил до поездки в Киев, богатырь прекращал беседу и уходил. Безусловно, Илья чувствовал опасность, которая исходила от киевского гостя, возможно, он чувствовал нутром, как сплетаются нити заговора. Добрыня сам уже стал строить дерзкие планы, как схватить богатыря в церкви, пока он и его спутники будут безоружны.

Затея страшная, греховная. Для воплощения этого замысла нужно было заручиться поддержкой священников. Но как Добрыня их не уговаривал, они не соглашались пролить кровь в святом месте. И всё же Илье они ничего не рассказывали, значит, надежда ещё была. Осенью, однако, случилось нечто, что заставило богатырей отвлечься от противостояния друг другу. Конь принёс на заставу двух всадников.