Поход на Киев

Наш князь закрывал глаза на его языческие проделки, обещал не воевать против него, а Змей в ответ обещал исправно платить дань.

- Но Ростислав нарушил этот договор.

- Нарушил, но у нас нет доказательств, что он действует по приказу Змея Горыныча.

- Как это нет, он же сын Змея? Разве Змей Горыныч не должен держать в узде своих детей и заставлять их соблюдать договор с новгородским князем?

Микула замешкался, как будто забыл нужные слова, но, наконец, собрался с силами и произнёс:

- Князь Ярослав просто рассчитывает при помощи Змея Горыныча одолеть своего отца – князя Владимира.

 

- Вот как? – снова разгорячился Добрыня, - это чудовище убило моего названного брата – Дуная, похитило внучку князя Владимира, бесчинствует на нашей земле уже более 20-ти лет, и князь теперь хочет подружиться с этим демоном? Видимо, наш Ярослав – такой же антихрист, как и этот Змей. Вот что, Микула, ты как хочешь, а я поеду воевать против Ростислава.

- И я благословляю тебя не это, - неожиданно молвил богатырь. – Я не могу пойти с тобой, но я дам тебе своих богатырей.

Я бы и сам пошёл, но не могу бросить здесь свою семью, ты сам понимаешь. Я не поддерживаю Ярослава, и не поддерживаю Ставра. Если он погибнет, я готов отдать Василису тебе в жёны. Но этому не бывать, если он падёт от твоей руки.

- Что ж, Микула, и на том благодарю. Я не могу сейчас разобраться с Рогнвальдом и Ставром, но одному врагу я точно смогу отплатить – Змею Горынычу. Тем более, что это моя судьба. И мне было предсказано, что, если даже я проиграю в битве, Змей Горыныч всё равно будет проклят.

С другой стороны, если я возьму верх, проклят буду я.

- Верни Забаву Путятишну, и тогда князь или Путята будут перед тобой в долгу.

На том они и распрощались. Добрыня запомнил всё, хоть и был в этот день пьян. Но уже на следующий день ни капли вина не было у него во рту: боярин готовился к походу.

- Это безумие, - ещё пытался отговорить его Кирилл, - ты ведь понимаешь, что ты не первый за столько лет, кто собирается одолеть Змея? Никому это не удавалось.

Никому. Дунай был лучшим, он был первым богатырём на Руси, и то не справился.

- То же самое мне говорили про Рогнвальда, - отвечал Добрыня, продолжая запрягать коня, - но Рогнвальд был повержен, а я победил. И в Польше тоже никто не верил, что мы сможем взять город пана Володарского.

- Город мы взяли, только толку с этого нет, - с горечью возражал Кирилл, - да и Рогнвальд выжил, и твоя девчонка сбежала к нему. Змей и того хуже, он вовсе не человек.