Поход на Киев

- Да что ты ему объясняешь? – раздражённо проговорил Никита, - он зубы скалит, как малое дитя, у которого отобрали игрушку. Ведьма эта польская влюбила его в себя. Добрыня до этого ведь женской ласки не знал. Сходи к блудницам, сын, они твой огонь затушат.

- Я бы сходил, отец, но вера мне запрещает. Учит любить одну и быть верным ей всю жизнь. Я и так уже грешен перед Богом.

- Ничего, раскаешься, Бог простит. Наш епископ все грехи тебе отпустит, если скажешь, что ты мой сын. Я с ним уже ни одну бочку вина выпил.

Но Добрыню такой ответ явно не устроил, и он снова отправился тренироваться – истязать своё тело трудом и упражнениями. Так проходил день за днём. Добрыня становился всё более угрюмым, всё менее общительным. Злоба пожирала его, а вместе с ней понимание, что вера всегда будет мешать ему стать таким превосходным воином, как викинги. Язычники всегда будут безжалостнее и сильнее, и бороться против них нужно не в открытом бою, а как-то иначе. Добрыня мог позволить себе малый грех, но не мог позволить себе отречение от Бога.

- Здорова, владыка.

Во двор пробирался Ставр. Добрыня уже успел позабыть об этом своём сопернике, который увёл у него невесту. Все мысли его были заняты Рогнвальдом. И вот теперь Ставр, как ни в чём не бывало, поздоровался с ним и вошёл во двор. 

- Чего надо? – грубо спросил Добрыня, одновременно вспоминая, почему нельзя убить этого наглеца.

- Дело есть, - отвечал Ставр, - ты на меня зла не держи за Василису. Сам понимаешь, любовь, сердцу не прикажешь. Ты вон тоже сердцу приказать не можешь. Но нельзя забывать, что мы с тобой оба новгородские бояре, оба в одной дружине.

- Это ненадолго, скоро ты вылетишь из дружины.

Ставр скриви лицо, но не ответил на грубость.

- У нас есть общие враги, - продолжил он, - мы могли бы помочь друг другу.

- Ты это о ком?

- О Рогнвальде, - полушёпотом отвечал Ставр.

- Пойдём потолкуем.

Ставр спокойно пошёл за ним и остался наедине в деревянном строении.

- С чего ты вдруг стал врагом Рогнвальда? – спрашивал Добрыня.

- Это он меня за что-то невзлюбил. Видимо, разглядел во мне кровь варягов и считает меня позором их народа. А теперь варяги ещё и мешают мне дела вести.