Поход на Киев

В конце один из них погубит другого, а, может, и оба друг друга. А кто победит, тот будет проклят. Ведь Змей Горыныч не простой чародей, он сторожит границу мира мёртвых. Никто не может безнаказанно бросать ему вызов. Но это только предположение. Я не вижу твоей судьбы, я лишь толкую то, что пифия смогла открыть.

Никита явно остался не доволен предсказанием, маленький Добрыня не беспокоился, всё происходящее его даже несколько забавляло, казалось какой-то игрой. А меж тем местность уже начал заполнять густой туман.

Не видно было уже ни дома, ни реки, ни леса. Вскоре исчезла и жертвенна овца, которую волхв забрал с собой, как плату. Отец взял сына за руку, чтобы увести с собой, но тут поднялся сильный ветер, который принёс с собой крепкий, невыносимый запах чеснока.

Добрыня проснулся под могучим дубом, уже не мальчишкой, а окрепшим юным воином. Рядом с ним лежал молодой хлопец под льняным покрывалом и дышал Добрыне прямо в лицо.

- Гаврюша, Христом-богом прошу, не дыши на меня, - вымолвил боярин.

Спящий хлопец его не услышал, пришлось толкнуть его локтем в бок.

- А? Что? – встревожился Гаврюша.

- Вставай, хватит дрыхнуть.

- Снова идём в атаку, владыка?

- Пока такого приказа не было. Но надо достать еды на завтрак, нас опять отправят на приступ этого мерзкого городка. 

Добрыня потянулся и присел, облокотившись спиной о необъятный ствол дуба. «Кто-то падёт, будет проклят другой» - слышались ещё в голове слова пророчества. И почему сейчас ему приснилось именно это воспоминание из детства? Пока собирались на охоту, рядом появился и сотник – всадник в кольчуге, светлые волосы заплетены в косу на затылке.

Добрыня, к слову, косу с утра не заплетал, и потому тёмные волосы на затылке рассеялись по спине и доставали до лопаток. Сотник не стал его за это отчитывать, к счастью, он был двоюродным братом юного боярина.

- Ты что, Кирилл, с утра уже на коне? – вопрошал его Добрыня, - неужто уже в атаку собрался?

- Вызывают меня к князю Борису, братец, - скривил лицо сотник, - может, скоро вообще все отсюда уйдём к нему на подмогу.

- Это как же так? – встревожился Добрыня, - воевали, воевали, целый месяц осаду держали, а теперь уйдём? У них же в плену Дунай Иванович, богатырь. Не гоже так, Кирилл, сколько новгородцев полегло уже от рук этих поляков?

- Сам знаю, что не гоже, - отвечал брат, - но и на польской земле нам находиться нельзя. Ещё не хватало с польским королём поссориться из-за этой собаки – пана Володарского.