Поход на Киев

На одной траве кони далеко бы не уехали. К тому же, дело было глубокой осенью. Добрыня ехал в повозке, запряжённой двумя конями, и всё думал о мировом океане. Вот бы ещё раз так воспарить над землёй, увидеть весь мир, как на ладони, окружённый водой. Нужно лишь уличить момент, когда никто не будет видеть…. Но он был воеводой целого войска, сотни взоров были направлены на него, уйти незаметно не представлялось возможным. И рассказать об этом огромном море тоже никому было нельзя. И тогда грудь надрывалась от тоски. Лучше уж и не знать такого могущества, чем испытать его однажды и не иметь возможности повторить.

Прошло ещё два дня пути, прежде чем богатыри достигли желанной цели. Огромный холм, покрытый зеленью, деревьями и массивными валунами раскинулся перед ними. Было видно, что здесь хорошо поработала рука человека. Края холма были искусственно обрублены так, чтобы они были крутыми. Лишь с одного места можно было заехать на Сорочинскую гору по пологому склону. В теле горы было сделано много пещер, но все они заросли кустарником, что говорило о том, что в них давно уже никто не живёт.

Но одна пещера на самой вершине выглядела ухоженной и обитаемой. Именно туда отправились две дюжины витязей, в то время как остальные остались ждать у подножия горы. Добрыня держал руку на эфесе меча и молился о том, чтобы ему не пришлось использовать при новгородцах чародейское оружие. До вершины путники добрались без приключений и даже подумали, что здесь никого нет. Но когда они подошли совсем близко, то увидели в пещере человеческую фигуру.

- Эй, кто здесь? Выходи! – крикнул Добрыня, - мы пришли из Новгорода за Забавой Путятишной.

Фигура зашевелилась, и все увидели, как из пещеры на солнце вышел клыкастый упырь с топором в руке.

- Ты ещё кто такой? – удивился Добрыня.

- Вы на Сорочинской горе, - промолвил кровосос, - это собственность Змея Горыныча. Меня он оставил сторожить гору и его жену – Забаву, пока он не вернётся.

- Он не вернётся, - уверенно отвечал богатырь, слезая с коня, - я подрезал ему крылья, и он отдал мне Забаву.

- Значит, всё кончено? - послышался вдруг тревожный женский голос, и из пещеры выбралась совсем юная голубоглазая красавица. Все мужчины тут же обратили внимание на тонкую, как тростинка, талию, на красивую фигуру в длинном бежевом платье. Забава была хороша собой, особенно сейчас, с распущенными волосами и взволнованная.

- Что ж, прощай Ратмир, умножитель страданий - задумчиво молвила девушка.

Богатыри на мгновение даже растерялись.