Холодная любовь Альвы. Темное боевое фэнтези

Свобода, о которой она бредит, была лишь иллюзией.

- А, ты, чувствуешь себя свободным? - спросила она.

- Я служу своему господину лишь по своей воле. Да, я, как и многие испытываю страх перед ним, но это мой выбор, я признал его королем и верю в нашу победу в этой войне.

-А с кем вы воюете? – спросила она, наконец разглядев его в темноте.

Гоблин пересказал полную историю вражды двух братьев, от сотворения мира до Великого скопища. Рассказ был похож на тот, что и Эльвы поведали Алистеру, но с единственной разницей. В его словах плохими являлись Эльвы и зло необходимо было уничтожить.

Не известно, о чем думала Амелия в тот момент, но она поняла, что стала невольным участником всех этих событий. Ей осталось лишь принять свою судьбу и полюбить то, что отныне окружало её.

В камере было душно. Очевидно наступил вечер. Стоило единственному лучику солнца, что пробивался в щель её пещеры погаснуть, как было сложнее дышать. Ночью, могущество Синдара становилось более сильным. Температура в казематах повышалась в несколько раз.

Но она привыкла, привыкла находиться здесь, привыкла оставаться с ним рядом. Он был чудовищем, но каждая их встреча, позволяла ей задуматься о смысле существовании, о мире в котором она жила и к чему привела её прежняя жизнь.

В ту ночь, когда она была ещё той Амелией, желавшая рассказать Алистеру о своих чувствах, он отверг её, навсегда запечатав холод у неё в груди. Отныне она так считала. Пожалуй, у нее было на это право.

Следующие дни тянулись как один, я размышляла о своём будущем, пыталась представить его.

Сегодня я проснулась, и почувствовала, как мысли о прошлом полностью отпустили моё сердце. На горизонте возможно только будущее. Лишь горизонта я не видела, находясь в тёмной душной пещере, в которой была заточена, как рабыня.

Я размышляла очень долго, и полагаю прошёл целый день, когда я приняла окончательное решение возродиться вновь, в условиях, что мне диктует моя жизнь.

- Стражник! - Выкрикнула я твёрдым голосом. Я хочу видеть короля. Сходи, попроси для меня аудиенцию.

На моё удивление он не ответил ни слова и молча покинул казематы. Он был добр со мной в последнее время, но такую дерзость, что вырвалось из моей груди он обязан был пресечь.