Помойная крыса. Некромант

Ого! По вкусу как яблоко. По виду груша, по вкусу – яблоко. Интересно.

Но вот мой желудок играет Марш Мендельсона уже не из-за голода, а совсем по другой причине. Я скатываюсь с пирса, скидываю портки. Никогда еще на меня не нападал такой, как говорила моя бабушка, дристун. Никогда еще моя, как говорил Пушкин, «грешная дыра», не издавала таких сильных звуков.

Надеясь, что никто не слышал этого невольного «концерта», я натянул портки и вернулся на пирс. Большую часть помойной еды я благополучно из себя исторг, но хоть что-то во мне должно было остаться.

С этой надеждой я забираюсь под пирс, сворачиваюсь калачиком и быстро засыпаю.

- Тащи, тащи, собака!

Резкий окрик прерывает мой сон. Открываю глаза, с минуту прихожу в себя, вспоминая, кто я такой и где нахожусь. Наконец, все вспоминаю, и ползу к щели между черными досками пирса.

В порту уже кипит работа. Носильщики, внешне похожие на индусов, таскают тюки. Носатые надсмотрщики, напоминающие наших кавказцев, присматривают. Орут дурными голосами, но кнут не используют и насилие вроде как не применяют.

Я, стараясь быть максимально незаметным, выбираюсь из-под пирса, сторонкой-сторонкой пробираюсь к рощице, в которой, как я уже знаю, находится помойка. Может, что новое выбросили, такое, что придаст мне сил и не вызовет такого яростного дристуна.

В кустах около помойки останавливаюсь, смотрю. Никого нет. Бросаюсь к куче, начинаю шарить. Слышу чьи-то шаги по склизкой земле, быстро скрываюсь в зарослях.

Раб-«индиец» в штанах-шароварах и грязной рубахе неопределенного цвета, тащит на голове широкое плоское блюдо с чем-то бело-серым.

Я бросаюсь к добыче, уже догадываясь, что сейчас стану обладателем вожделенной солонины.

- Смотри, опять эта крыса помойная, - слышу.

Оборачиваюсь, вижу двух мужиков. Портовые охранники. Те самые носатые «кавказцы». Один – высокий, с сильными мышцами, перекатывающимися под рубахой. Второй – щуплый, со злым, едким лицом.

- Ты откуда взялся, падаль? – ревет здоровяк.

Так вот кто «моего» пацана отмудохал до потери пульса. Видимо, эти двое напали на Бруно, когда он рылся на помойке, и устроили ему «ММА». Хабибы, блин, Нурмагомедовы. Нашли себе соперника – 15-летнего голодного дистрофика, ищущего плесневелый хлеб.

- Ну, ты попал, крысеныш, - визгливо говорит щуплый, выхватывая из-за пояса длинный, искривленный нож. – Теперь мы тебя жалеть не будем.