Зеркало миров

– И они… – Харелт похолодел, вспомнив свои же слова: когда это книжные крысы были хорошими бойцами?

– Да, они выставили Франгана. Но дальше… В общем, перед поединком дан Ивар позвал с защитники Единого и попросил покарать того, кто помогает менять честь за золото. И представляешь? Во время поединка Франган сам напоролся на меч. Это все видели. А Лейтис и её отец бежали из города. Кингасси запросто захотят решить дело ножом в спину. Им теперь терять нечего.

– Спасибо, Марион. И извини, мне… надо подумать.

Одному.

С отъездом дана Ивара интенсивность занятий не сократилась, лорд Малколм пригласил обучать сына пару магов, из тех, что сотрудничали с семьёй Хаттан не один год и умели молчать. Не отставал и Энгюс… это и спасало. Помогало хоть как-то забыть – когда другу нужна была помощь, его не оказалось рядом. Будь Харелт на том приёме, наверняка бы не допустил безобразной сцены и дуэли. Или попросил отца заступиться за Лейтис, влияние и связи семьи Хаттан много больше, чем у лорда Шолто, который и в императорском-то совет вошёл исключительно благодаря деньгам от торговли северными самоцветами.

Но тех, кто готов был ударить лорда Шолто Кингасси, нашлось достаточно и без младшего Хаттана. Старик многим успел отдавить мозоли, и теперь появился удачный повод отыграться. В первых числах декабря в императорском совете заполыхали непривычные для зимы политические баталии. Разъярённый лорд Кингасси добивался удовлетворения петиции южных дворян о снятии ограничений на личные дружины.

Надеялся этим изрядно досадить Хранящему покой, ведь глава канцелярии внутренних дел всегда резко выступал против мало зависящих от центральной власти солдат в окраинных провинциях. Но едва подпись Дайва Первого появилась под документом, столица опять содрогнулась от хохота над «домом Кингасси, сплошь состоящим из лопухов и неудачников». После императорского указа, на который лорд Шолто потратил изрядное количество сил и денег, благодарить южане пришли Раттрея. Оказалось, тот ещё летом пообещал им помочь «протолкнуть» прошение «своими способами».

Отец вызвал к себе Харелта на следующий же вечер после заседания императорского совета. Когда сын переступил порог рабочего кабинета, глава семьи стоял у окна, словно высматривая что-то в глубине густого снега, не переставая сыпавшего уже третий день. Харелт аккуратно сел в кресло, стараясь не потревожить отца, и от нечего делать принялся рассматривать ворох бумаг на столе...