Зеркало миров

Ислуин эмоции контролировал лучше, его лицо оставалось каменным. Но внутри тоже бушевал вихрь эмоций: он понял, что его насторожило! Запах! Человек, даже обычный эльф – хотя у детей Эбрилла обоняние тоньше – ничего бы не заметил. Но Ислуина учил сам бакса Октай. И сейчас магистр спешно перестраивал рецепторы, разделяя идущие ароматы. Вот букет обеда – жир, мясо и специи плова, вот пахнет конским потом и нагретым металлом сбруи… Десятки оттенков, среди которых нет одного – от Уенчака нет запаха вообще, и это маскируется специфичным амбре какого-то травяного отвара.

Предположение об истинной сущности отступника можно было считать вполне доказанным.

– Да как ты!..

– Я не закончил, – голос Ислуина прозвучал не так громко, как у его соперника, но услышали вокруг все. – Степными саблями владеет лишь хан. Ханскими саблями – только Великий повелитель степи, первый среди ханов, мудрейший среди воинов. Так почему ты, живущий-в-невидимом, хранитель традиций, смеешь нарушать заветы нашего народа? Как смеешь приказывать мне, воину ханского достоинства? Или теперь ты правитель?

Толпа безмолвно замерла: вызов прозвучал.

– Пусть нас рассудит Сарнэ-Туром, – сквозь зубы процедил Уенчак.

– Завтра на закате, – ответил Ислуин.

– Услышано и принято! – за скандалом никто не заметил, как из ворот выехал Великий хан с отрядом нукеров. – И пусть вас рассудит Судия равных. А до тех пор оба ждите за пределами города. В Искер войдёт лишь тот, чьё слово признает Отец ветров.

Уенчака от слов Великого хана перекосило, он судорожно сжал повод коня – но перечить не посмел.

Если бы вызов бросили в его лагере… Но сейчас нукеров много больше, в открытом столкновении не поможет даже сила «чёрных». На стороне правителя наверняка вмешаются жители города, в толпе немало вооружённых мужчин и женщин. Придётся подчиниться… ненадолго. Скоро Мудрейший припомнит гордецу, осмелившемуся указывать Великому шаману, все нанесённые обиды. Пока Уенчак хлестнул коня и вместе со свитой помчался к своим шатрам.

Место суда Великий хан назначил своей волей – и счёт Уенчака к правителю увеличился ещё на одно оскорбление. К Сарнэ-Турому оба должны будут взывать не рядом с городскими стенами и не около стоянки шамана, а далеко в степи. К тому же выскочка время назвал вечернее, поэтому зрителей очередной победы Уенчака собралось куда меньше, чем он рассчитывал. Да и что за зрители – мужчины, женщин почти нет. Только заслужившие право носить оружие.