Наследники империи

Ладонь старца коснулась груди посланника, ребра сдавила боль, в глазах потемнело. Мессалий подался было назад, но жесткая ладонь Орангера удержала его, сильные пальцы царя сдавили шею, звенья золотой цепи князя впечатались в кожу. Едва старец отнял ладонь, Мессалий поспешно обнажил грудь, чувствуя что-то живое под тогой. На коже в области сердца темнело пятно в виде паука.

— Что это? — прохрипел посланник, впервые потеряв самообладание.

— Напоминание, — спокойно ответил старец. — Отступишься, и…

Лапы паука сжались, князь вновь почувствовал боль в сердце.

— Теперь это клеймо с тобой навсегда, князь. Ты помечен Тенью.

— Можешь возвращаться в Арамею, — объявил посланнику царь. — Ты знаешь, что сказать своему императору.

Мессалий попятился к порогу, по-прежнему потирая грудь. Как только он скрылся за дверью, старец произнес:

— В начале весны ты должен двинуть свои войска на Арамею, царь.

— Я свое слово сдержу и без паука на сердце, — усмехнулся Орангер.

— Паука и не потребуется, — холодно ответил старец. — Твой бог задушит тебя во сне и поглотит твою душу. С той поры, как хишимерские племена приняли одного из богов Тени и вышли из полночных лесов к равнине, у Тота был лишь один истинный жрец. После смерти Идигера не нашлось достойного преемника, жрецы храма жалки, ничтожны и ни на что не способны. Если не отомстишь Дромидиону за отнятое у него сердце, Тот призовет к ответу именно тебя, как правителя поклоняющегося ему народа.

Орангер нахмурился и потер ладонью кадык, вспомнив неприятные ощущения, заставлявшие просыпаться по ночам.

* * *

Объятия двух тел расплелись, мужчина отвалился от женщины, глубоко вдохнул, сел на циновке и принялся натягивать штаны. Женщина приподнялась на локтях.

— Это что? Все? — удивленно и даже несколько обиженно спросила она. — Я даже не согрелась.

— Я получил, что хотел, — равнодушно отозвался мужчина.

— А я?

— Желания шлюхи меня не волнуют.

Он натянул потертые сапоги, поднялся на ноги, накинул на плечи облезлую безрукавку из шкуры степного волка и застегнул крючки пояса.

— Я не шлюха! — оскорбилась женщина.

— А кто же ты? — спросил мужчина, смерив презрительным взглядом ее обнаженное тело.

— Я честная женщина.

— Честные под своими мужиками пыхтят, а не под кем попало. Ты шлюха.