Сафари для победителей

Вскоре старик на пороге сеновала принялся за дело: голыми руками выдирал зубы, а в легких случаях что-то нашептывал, и боль отступала. Крестьяне, убедившись в эффективности его лечения, притащили к нему захворавшую свинью с раздутым брюхом, но здесь он помогать отказался:

- У нее проблема не с зубами, а с кишечником, или желудком – такое я не лечу. И вообще свинья не то существо, которое мне бы хотелось спасать от болезни.

Мальчик, оставив Амидиса с раттаком и Ххота возле Лала, прошелся по деревне. Много времени это путешествие не заняло, да и новых впечатлений не принесло – везде одно и то же.

- Скажите, уважаемая – вы не подскажите, сколько жителей в вашей деревне?

- Подскажу – тридцать восемь взрослых семейных и вдовых, а детей и не считал никто – рождаются чуть ли не каждый день, и мрут так же быстро.

- И всего четыре дома?! Вам разве не тесно?!

- Эх, мальчишка – тесновато конечно! Только ведь подать платить приходится с крыши, вот и не расселяемся.

При последних словах старухи прям из распахнутых дверей избы выскочил поросенок, и с деловитым видом скрылся за углом. Мальчик приуныл еще больше – мало того, что люди живут, будто горох в стручках, так еще и делят кров с животными. Нищета показала одну из своих неприглядных сторон. Призадумавшись, он вернулся к спутникам, и, бесцеремонно вклинившись в беседу омра с офицером, спросил:

- А за хлев тоже налог платить надо?

- Какой хлев? – не понял Ххот.

- Ну я видел, что свиньи живут в избах, хотя жители вроде достаточно чистоплотные. Почему так? Наверное, налог не только за жилые дома взимают, но и за хлева?

- Да иди ты в печь со своими свиньями! – отмахнулся омр и вернулся к прерванному разговору: - Ну и что теперь делать собираешься?

- На север пойду, - неуверенно ответил Амидис. – Там должны остаться крупные отряды наших – надо только их найти. Коалиция вряд ли туда серьезно сунется – Сумерки слишком близко.

- А толку? Что дальше? Война ведь проиграна – по домам разойдутся все эти отряды рано или поздно. Или коалиция до них доберется – не испугают их твои Сумерки. Неизвестно еще, кому от Сумерек хуже будет…

Амидис был упрям:

- Я ведь солдат – мой долг воевать до конца. Мы, шакины, люди войны.

- Парень – конец уже пришел, и пляшет вокруг тебя с барабаном! Война окончена – и она проиграна! Тот, кому ты давал присягу на верность, уже червей кормит.