Хранитель Рода Государева

Где спрашивается, он силы взял?

Но похоже, что полностью опустошённым был лишь индеец, а Воевода решил поиграть в благородного и дать своему врагу шанс на победу, выступив с ним на равных условиях.

Старые вояки они, что все на голову больные? Или как? Я просто не понимаю.

— Я сказал не лезь! — заорал Суворов.

— Да пошёл ты! — добавив максимум силы в доспех, я сломил сопротивление тени, и мой кулак сжался.

За спиной послышались предсмертные хрипы. Наш главный враг убит. Посмотрев в ту сторону, я в последний момент успел закрыть собой Воеводу и поставить перед нами кровавый щит, который не сильно помог против устремившихся в нас струй плазмы.

Индеец перед смертью всё же смог нанести последний удар.

Сперва разлетелся кровавый щит, а следом за ним не выдержала и моя броня. Единственное, что я успел сделать, это перенаправить удары, отклонив их от жизненно важных органов.

В моём теле мгновенно появилось множество новых отверстий, но эти раны не были смертельны. Зато они были безумно болезненными. Плазма прошила моё тело вместе с защитой насквозь, оставляя после себя оплавленные раны.

Через пару секунд я заорал от дикой боли. Мне вторило гулкое рычание Воеводы. Похоже, ему тоже досталось. Но раз рычит, значит, живой.

Сейчас нам нужно как можно быстрее вернуться к нашим и валить на встречу к эвакуационной команде.

Вот, правда, сам я передвигаться не мог. Обе ноги имели минимум по паре попаданий.

— Высеку! Ох, как же я тебя высеку! — причитал Суворов, вытаскивая меня из этого овражка.

Его зацепило дважды и оба раза прошлись по касательной, оставляя довольно глубокие подпалины.

— Невыполнение приказа вышестоящего по званию. Раз. Дезертирство с поля боя. Два. Вмешательство в поединок. Три. Да тебя за подобное расстрелять мало!

Вот только никто не будет этого делать. Дураки они, что ли, связываться с Кровавым вороном, пусть и младшим.

— Иди в жопу... — только и смог ответить я, сжимая зубы от невероятной боли.

— Вот же засранец. — хохотнул Суворов, мгновенно меняя своё настроение.

Воевода говорил и говорил, вот только я уже перестал воспринимать его слова. Во рту пересохло, в голове начало шуметь, а перед глазами поплыли разноцветные круги.

Как мы добрались до наших и двинулись навстречу эвакуационному отряду я не помнил.