Импровизация в тональности форс-мажор

Сашка неплохо разбирался в предмете: его мать была вампиршей и, в силу разных обстоятельств, он провел первые несколько лет жизни в клановом доме своей матери. Возможно, он заработал бы там хроническую простуду плюс детские травмы, если бы его не «подобрала» семья Сандры, живущая по соседству.

— Тогда вы знаете, что я не могу напрямую читать мысли своих подчиненных. Во-первых, для этого вампирам нужно выпить крови того, кого он читает, во-вторых, это запрещено законом на всех цивилизованных планетах, включая нашу.

Сашка кивнул — знаю, мол.

— Но при этом, — продолжил Эдмундсен, — будучи чистокровным вампиром и довольно сильным магом, я постоянно ощущаю фоновый шум чужих мыслей. Они болтаются вокруг голов других людей, невозможно не слышать.

Сашкины чистокровные дядья рассказывали ему примерно то же.

— Так вот, у каждого человека примерно свое звучание… И звучание Паштровича не менялось в последние месяцы или даже дни. Кроме того, я могу поклясться, что у него не было возможности совершить нападение на ваших подчиненных… я имею в виду, второе нападение, на площади Трех Сестер, когда пострадал господин Костомаров.

Сашка не сразу сообразил, что сотник имеет в виду нападение на площади с фонтаном, когда с убийцей сразились Володька и Катерина. Володька тогда использовал слишком мощную огненную графическую печать, в результате ожег себе руки.

— Хотите сказать… — Сашкины мозги работали медленно и со скрипом, но все же кое-как работали.

— Я тоже долго привыкал, — кивнул Эдмундсен. — Да, я думаю, что недавно. Может быть, даже сегодня. Как заметила ваш кормчий, похоже, что мы не убили эту тварь, убив тело, и она ищет, в кого бы еще вселиться.

— М-да… — Сашка совсем по-новому поглядел на тот участок вымощенной разноцветными плитками дорожки, где только что лежал полусотник.

Мог бы и раньше сообразить…

— Я прошу вас обеспечить охрану корабля, — сказал Сашка. — Если эта зверюга одержима идеей отомстить нам, на этом она не остановится.

— Верная мысль, — согласился сотник. — Еще раз приношу свои искренние извинения.

— Ничего, — сказал Сашка. — Кто бы мог предположить?

— Действительно. Но все же это мой долг — допускать самое невероятное.