Импровизация в тональности форс-мажор

Сложно с этакими-то приключениями ни на миг не выпустить одну проблему из поля зрения!

Однако, к своему собственному удивлению, он категорически и сразу отказался.

И только отказавшись, понял, почему. Подсознание, уже привыкшее к капитанской ответственности, опередило сознание, но рассудило совершенно верно.

— Во-первых, — возразил Сашка, — мы еще реализовали не все Ново-Оловатские ковры. Тащить их на Землю никакого смысла нет, там они будут стоить едва ли не дешевле, чем в порте покупки…

— Да, но… — начала Людоедка.

— Во-вторых, — продолжил Сашка, — неизвестно, что нас ждет на Роовли-Кообас, я не хочу, чтобы мы в спешке позабыли о чем-то важном. И чтобы экипаж весь этот длинный переход опять сидел на сухпайке, тоже не хочу.

— Этого не будет… — начала Людоедка.

— А кроме того, Эдмундсен еще не передал нам данные о кораблях, которые нас преследуют, хоть и обещал. Не мне вам объяснять, как это может быть важно! Ну и наконец, — закончил Сашка, — состояние Володьки не ухудшается. По моей просьбе Сандра проверяет его каждые несколько часов.

На самом деле Сашка не знал, насколько весом последний довод: они с Сандрой могли только догадываться, какие изменения происходят в организме человека под влиянием вселившегося спрута. То есть Сандра сказала, что ей удалось что-то то ли заметить, то ли почувствовать у Паштровича перед тем, как он погиб — какую-то особую связь с эфиром — и теперь она могла более-менее твердо судить, истончается эта связь в Володьке или укрепляется.

Сам Володька говорил, что с кандалами на руках он мыслит ясно и никаких убийственных порывов у него нет. По его словам, ментальный напор спрута возрастал приступами, но ему вполне можно было сопротивляться, а в периоды затишья Володька и вовсе чувствовал себя полностью собой. Однако Сашка отдавал себе отчет, что полной веры человеку, попавшему под влияние спрута, быть не может.

Эх, будь Сашка полноценным вампиром, прочел бы его поверхностные мысли… Хотя вот сотник Эдмундсен читал у своих подчиненных — и ничего у Паштровича не обнаружил.

— Вы точно не знаете, насколько можно доверять этим осмотрам… или словам самого Владимира, — ответила Людоедка, эхом к Сашкиным мыслям.

— Придется положиться на наш здравый смысл и друг на друга, — жестко ответил Сашка. — До отлета в любом случае осталось всего пять дней.