Восточный фронт

А потом что? Магическая накидка над Васлаем была развеяна, и разъяренный народ стал тупо жечь все, до чего только дотягивался. Ладно, с этим разобрались, ведь опять появились служители Неназываемого, и меня, старого служаку кидают в мясорубку и надо мной не боевой военачальник, а какая-то шваль. И никуда ведь не денешься, потому что семья осталась дома, и близкие могут за меня ответить. То ли дело племянник Эрик Бергман. Он вовремя сообразил, что ничего хорошего не предвидится - собрал семью и сбежал, а теперь, небось, с имперцами, которых мы все равно победим.

Хм! Вероятней всего, не воинскими талантами, а закидаем противника трупами, но победим, ибо слишком велико наше превосходство и за нами сильные союзники».

- Что за война такая? - сам себе под нос пробурчал майор, снял с пояса большую фляжку с крепким вином, сделал пару глотков и поморщился, а затем вспомнил жирные морды столичных депутатов и добавил: - Суки!

- Вы что-то сказали, господин майор? - К Юверу подскакал его заместитель, капитан Лугерац.

«У-у-у, стукач, - мысленно протянул майор. - Наверное, подслушивает и подсматривает. Скотина!»

- Я говорю, что рейдеры Канимов, суки. Никак нас в покое не оставят, - кивая на дымы вокруг тракта, сказал Ювер.

- Вы, конечно же, правы, господин майор, - сказал Лугерац. - Но это ненадолго. Скоро наша конница разгонит этих имперских шавок. А потом мы выйдем к реке, подготовимся к переправе и проломим оборону противника.

«Идиот! - Ювер покосился на капитана, который в отличие от него не участвовал ни в одной битве.

- Повторяешь слова нашего долбанного генерала, а самому подумать мозгов не хватает. Конница Канимов выскользнет, а мы с тобой, скорее всего, до наступления не дотянем, потому что сдохнем от голода и холода».

Майор промолчал. Он увидел, что приближается отряд жрецов Неназываемого, которых охраняли наемные когорты, а попадаться на глаза этим странным священнослужителям, от которых веяло смертью и угрозой, ему не хотелось. Поэтому он пришпорил своего усталого конька, пристроился к отряду гвардейцев, воинов в красных суконных мундирах и фесках, и постарался не думать о плохом.

Однако память постоянно возвращала его в столицу, откуда Ювера направили на фронт. Майор вспоминал былое, тосковал, и время от времени прикладывался к фляжке с алкоголем.

К вечеру, когда авангард васлайской армии с трудом преодолел семь километров и остановился, майор изрядно набрался и с трудом держался в седле.