Слуга Короны

Еще недавно меня грело веселое весеннее солнце, а теперь жестокий зимний ветер пробирал до костей. И казалось, солнце больше не смеялось, а издевательски хохотало надо мной, сидящим под его холодными лучами. Сидел и во все глаза разглядывал вызывающе блестящие погоны Молота.

Братец мой навел лоск, начистил сапоги и был горд тем, что он есть. Эта гордость прям-таки распирала его, светилась в его глазах, проступала из-под туго застегнутого мундира, блестела на зубах и отливала золотом погон. Он стоял, водрузив ногу на чурбан, и, сощурив глаза, разглядывал меня.

– Ну почему именно я? А, Молот? Что у тебя – люди перевелись? Отправь туда Блоху, к примеру.

– Блоху нельзя, – цокнув уголком губ, покачал головой Молот. – Блоха засвечен.

– А я, по-твоему, нет? Молот, да меня же там каждая собака знает. Да что я тебе говорю, ты и сам все это прекрасно понимаешь.

– Вот и хорошо.

– Что хорошо? Что ты этим хочешь сказать?

– Хорошо то, что тебя там каждая собака знает. Значит, и ты кое-кого знаешь.

– Ага, знаю. Эркана, например, очень хорошо знаю. И он меня, думаю, не забыл.

– Да чего ты боишься? – удивился Молот. – Не тронет тебя никто! Не посмеют. На тебе же форма. Ты ж солдат.

– И что с того? – не соглашался я. – Кого это останавливало? На Соболе тоже была форма и где он сейчас? Нет, Молот, ты как хочешь, а в Триит я боле не ногой.

– Соболь – дело другое, – рассудительно заметил Молот. – Соболь был слишком смел и неосторожен, вот и получил.

– Вот мне легче от этого станет, – съязвил я.

– Ну легче, может, и не станет, а все же не зазря.

– Вот спасибо, вот успокоил.

– А вообще, – он засмеялся, – вообще, я и не знал, что мой брат трус.

– Пусть я трус, – с этим я, пожалуй, соглашусь, – но лучше быть живым трусом, чем мертвым храбрецом. Не ты ли говорил, что храбрость должна быть уместной, а всякое там бесстрашие да наплевательство только укорачивает жизнь.

Молот отмолчался, только его взгляд стал суров.

– Не тебе об этом рассуждать, – сказал он после паузы.

– Не мне, – согласился я. – У меня детей нет, зато у тебя семеро по лавкам. Так что бы ты сделал, убей я любого из них?

– Я бы тебя взгрел.