Победитель

— Не волнуйся, каннэс, он не шелохнётся, — распорядитель открыл низкую дверку и, согнувшись в три погибели, забрался к человеку. Почесал его за ухом, положил ладонь на загривок. — Ведь не шелохнёшься? А, Бюэхан?

Гырр басовито заворчал, зажмурил глаза и замер.

— Видишь, каннэс? Не бойся, иди.

Кондла, морща нос — салэх есть салэх, что со зверя возьмешь? — вошёл в клетку. Опасливо прикоснулся к раненной лапе.

— Не бойся, каннэс, снимай повязку, — подбодрил его Лох Ойнах.

Под заскорузлым от гноя полотном оказалась синюшная опухоль, на ощупь горячая и твердая.

— Промывал, говоришь? — скептически пробормотал Кондла. — Эх, не знал бы я тебя еще до отплытия из Б'енэхт Ольен.

Дамах закусил ус, нахмурился. Вины за собой он не чувствовал, но о причине нагноения не догадывался, а потому злился.

— Сейчас поглядим, — Пёстрое Крыло уже забыл и о грязи, и о вони. Отпустив края мантии, упавший прямо в жёлто-коричневую лужу, он поднёс обе ладони к предплечью Гырра. — Сейчас, сейчас...

Между сухими ладонями целителя и опухолью возникло слабое свечение.

— Промывал, говоришь... Верю. Промывал.

Филид выпрямился, опять брезгливо сморщился, подобрал испачканный подол.

— Там застряло что-то твёрдое. Щепка или кость. Дай нож.

Лох Ойнах вытащил из ножен и протянул рукоятью вперёд корд — почти что короткий меч.

— Не бросится? — примериваясь, снова недоверчиво произнес Кондла.

— Терпи, Бюэхан, терпи, — вместо ответа Лох Ойнах чуть сильнее прижал пальцы к загривку человека.

Когда филид сделал два быстрых росчерка клинком, Гырр не дернулся.

— Хорошо, Бюэхан. Молодец, — похвалил сид.

Кондла надавил на края раны и вместе со сгустком зеленоватого гноя наружу выскочил обломанный волчий клык.

— Вот оно что! — пробормотал Лох Ойнах. — Ну, теперь до травли все заживет.

— Промоешь и забинтуешь сам? — Пёстрое Крыло вытер пальцы об одежду — все равно выбрасывать.

— Конечно. Благодарю тебя, каннэс, — церемонно поклонился распорядитель зверинца и уже в проходе между клетками добавил.

— Смотри, Дамах, чтобы твой Бюэхан не свернул однажды тебе шею, — с сомнением покачал головой филид.

— Не свернёт, — усмехнулся Лох Ойнах. — А вот кикиморе Сенлайха из Ласточкина Гнезда через пол—луны придется туго. К кикиморам у него особый счёт, но Сенлайх-то об этом не знает.